Книга Криминалист 6, страница 59 – Алим Тыналин

— Паттерсон справится с описью. Он и так там наверху диктует с утра.

Дэйв кивнул. Помолчал. Потом сказал, уже другим тоном, обычным, не рабочим:

— Послушай. Приезжай к нам на ужин вечером. Мэри тушит мясо, «янкипот», по рецепту матери. Дети к восьми засыпают, можно посидеть спокойно. Привози Николь, если она свободна. Мэри давно хочет с ней познакомиться, я проболтался, что у тебя кто-то появился.

— Проболтался.

— Ну, упомянул. В общих чертах. Без подробностей.

— Без подробностей? Это ведь ты сказал Мэри, что Николь из Секретной службы и стреляет лучше нас обоих?

— Примерно так. — Дэйв улыбнулся. Первый раз за утро. — Мэри сказала, что хочет посмотреть на женщину, способную выдержать.

— Что именно выдержать?

— Тебя. Твой несносный характер.

Я усмехнулся.

— В пятницу. Спрошу Николь. Что привезти?

— Ничего. Мэри обидится, если привезете еду. Вино можно. Красное. Не дороже трех долларов, иначе она решит, что агенты ФБР зарабатывают больше, чем думает, и начнет задавать вопросы про повышение.

— Договорились.

Дэйв развернулся и пошел наверх. Лестница скрипела под каждым шагом, громко, на всю типографию, в этом подвале ничего нельзя сделать незаметно. Кауфман наверняка слышал каждого, кто спускался к нему в мастерскую, за полминуты до того, как открывалась железная дверь.

Я остался один. Голая лампочка на шнуре покачивалась, Дэйв задел ее макушкой, поднимаясь по лестнице. Тени двигались по бетонным стенам, медленно, как маятник.

Подвал пах чернилами, скипидаром и сухой бумагой. Запах типографии, застарелый, плотный, въевшийся в стены и пол за годы работы.

На чертежном столе оставался прямоугольный силуэт, более светлый участок лака, где еще час назад лежал недописанный паспорт на имя Рональда Элберта Дункана. Паспорт уже упакован, промаркирован, ждет Чена.

Я посмотрел на пантограф. Латунные рычаги поблескивали в неровном свете лампы. Стилус слева, перо-держатель справа, между ними система шарниров, передающая движение руки с увеличением или уменьшением масштаба.

Кауфман копировал подписи паспортных клерков с настоящих документов, ставил оригинал под стилус, вел по линиям, и перо на другом конце механизма воспроизводило росчерк с точностью до тысячной дюйма.

Механическое копирование вместо ручной подделки. Поэтому Чен и нашел регулярное дрожание линии при микроскопическом анализе, не случайное, человеческое, а механическое, с одинаковой амплитудой на протяжении всей подписи. Машина не умеет дрожать случайно.

Сверху послышался голос Паттерсона, он продолжал опись, методично, ящик за ящиком: «Витрина, верхняя полка. Образцы меню, пять штук. Образцы визитных карточек, двенадцать наборов. Рекламный каталог типографских услуг, без даты…»

Рутина. Бумажная, медленная, необходимая рутина федерального обыска. Каждый предмет строчка в протоколе.

Каждая строчка потенциальная улика. Каждая улика это звено в цепи, ведущей от прилавка типографии к залу суда.

Я поднялся со стула, выключил лампу в подвале и пошел наверх. Дождь прекратился.

Тротуар подсыхал пятнами, темный асфальт и светлый, как камуфляж. Напротив, через дорогу, открывалась аптека «Рид’з Драгстор», продавец в белом халате выставлял на тротуар рекламный щит с надписью «Аспирин, 49 центов».

Пару дней назад я сидел в служебном «Форде» у этого тротуара, с биноклем «Бауш энд Ломб» и термосом с кофе, и смотрел на вывеску «Балтимор Принт Сервис» через лобовое стекло. Теперь типография стояла с распахнутой дверью, и люди в костюмах выносили коробки с уликами и грузили в фургон на заднем дворе.