Книга Криминалист 6, страница 9 – Алим Тыналин

Она ждала этого визита. Подготовилась. Черное платье, жемчужные серьги, аккуратная прическа, ваза с цветами. Все на месте, все выстроено.

— Расскажите о последних неделях жизни вашего мужа. Как он себя чувствовал?

Маргарет наклонила голову, чуть набок, жест задумчивости, отрепетированный или непроизвольный, я не мог определить.

— Чарльз работал очень много, особенно в последний год. Лоббистский бизнес это постоянное напряжение, встречи, приемы, звонки, перелеты. Он жаловался на усталость, начиная с июля, примерно. Говорил, что плохо спит, что ноги тяжелеют к вечеру, что иногда сердце стучит неровно. Я просила его сходить к доктору Фрейзеру, но Чарльз отмахивался. Говорил: «Мне шестьдесят один год, Маргарет, чего ты ожидаешь? Что я буду прыгать, как двадцатилетний?» — Она слегка улыбнулась, печально, одними уголками губ. — Так он всегда говорил. Упрямый мужчина. Не верил врачам.

— Но доктор Фрейзер посещал его регулярно?

— Да. Аллан… доктор Фрейзер приезжал раз в две недели, на домашний осмотр. Давление, пульс, общее состояние. Чарльз соглашался на домашние визиты, хотя в клинику идти отказывался. Аллан старый друг семьи, они знакомы двенадцать лет, Чарльзу с ним комфортнее, чем в больничном кабинете.

Старый друг семьи. Двенадцать лет. Комфортно. Слова подобраны тщательно, не «наш врач» или «доктор Фрейзер», а «Аллан», по имени, с объяснением, почему по имени. Маргарет выстраивала образ, врач друг, человек близкий, доверенный, чье присутствие в доме естественно и не вызывает вопросов.

Я записывал в блокнот, не торопясь, аккуратным почерком, давая ей время между вопросами. Люди, готовящие ответы заранее, нервничают, когда паузы слишком коротки, некуда вставить заготовленную фразу.

Я давал ей пространство. И она заполняла его, подробно, обстоятельно, с деталями, какие редко запоминают люди, не ожидающие допроса.

— В последнюю неделю Чарльз дважды просыпался ночью с одышкой. Один раз, во вторник, кажется, я услышала, как он встает, и нашла его на кухне, пил воду, бледный, сказал, что приснился кошмар. Второй раз, в четверг, жаловался на тошноту утром, не позавтракал. Я предложила вызвать Аллана, Чарльз сказал не надо, пройдет. В субботу вечером чувствовал себя лучше, мы ужинали вдвоем, он даже выпил бокал вина. А в воскресенье утром… — Голос дрогнул. Маргарет достала из рукава платья белый носовой платок, промокнула уголки глаз. — В воскресенье утром я проснулась и увидела, что он лежит неподвижно. Позвала, не отвечает. Потрогала, холодный. Я закричала, позвонила в скорую. Они приехали, но уже…

Она замолчала. Носовой платок прижат к губам, глаза закрыты. Минута тишины. Часы на каминной полке тикали мерно, как метроном.

Я ждал.

Маргарет открыла глаза, убрала платок. Спина снова прямая, руки на коленях.

— Простите.

— Понимаю, миссис Уэстон. Еще один вопрос, если позволите. — Я перевернул страницу блокнота. — Ваш муж недавно менял юриста. Перешел от Артура Клементса к Филипу Бреннану. Вы знаете, почему?

Пауза. Доля секунды, меньше, чем нужно, чтобы моргнуть, но достаточно, чтобы заметить. Крошечная задержка между вопросом и ответом, заполненная чем-то, что не было размышлением, потому что ответ уже готов, а микроскопическим усилием контроля, как у стрелка, задерживающего дыхание перед нажатием на спуск.