Книга Московский Рубикон, страница 64 – Андрей Горин

Процесс слияния энергетических сущностей вводит меня в состояние стазиса, я всё вижу и слышу, но не могу пошевелиться до окончания процесса слияния. Этот процесс требует уединения, и больше здесь никого не должно быть. Но я слышу чьи-то шаги. Так не должно быть. Это невозможно. Попасть сюда могут только члены Рода правящего Дома, но и их Призма не должна допускать во время процесса слияния. И всё же я слышу за спиной шаги. Слышу, но не могу повернуться.

А потом я чувствую, как на мою шею ложится чья-то рука и слышится тихий смешок. Я чувствую, что происходит что-то неправильное, но ничего не могу предпринять. Энергетический барьер, отделяющий меня от пропасти, вдруг исчезает. Толчок. И я делаю шаг в пустоту. Начиная падать и, кажется, что здесь, вне времени и пространства, падение будет длиться вечно.

Состояние стазиса нарушено, и тело снова подчиняется моей воле. Я успеваю извернуться в пространстве, чтобы посмотреть в лицо, убившему меня.

И меня накрывает ощущение ни с чем не сравнимого ужаса. Ужаса не от падения в Хаос и гибели, а ужас от узнавания.

Я вижу лицо убийцы. Узнаю. Точнее, глаза видят, но мозг не может осознать происходящее. Как будто человек без лица. Хотя я вижу даже мельчайшие черты и ошибиться невозможно. Вижу, но не верю.

Остановить падение невозможно. Но за мгновение до того, как моё тело растворяется в Хаосе, завершается процесс слияния, и Призма втягивает в себя мою энергетическую сущность, вырывая её из уже не принадлежащего этому миру тела. И я лечу в серое марево, растворяясь в нём.

* * *

Просыпаюсь весь в поту и с диким сердцебиением, в своей палатке. Просыпаюсь и отчаянно пытаюсь вспомнить лицо своего убийцы. Но не могу. И не могу понять, почему мне так страшно, от осознания того, что я знаю убийцу.

«The sleep of the mind gives birth to monsters».

Человек способен вынести многое. Но иногда самые обычные, на первый взгляд мелкие неудобства, становятся совершенно невыносимыми. Например, пыль. Казалось бы, какая мелочь, реагировать на это, похоже скорее на бабский каприз. Только если она не сопровождает вас каждый день, каждый час, каждый миг. Забивается в глаза, отчего те отчаянно чешутся, слезятся и воспаляются. Лезет в нос и глотку, проникает под одежду, шуршит в обуви и натирает всё что только можно. Когда я говорю всё, то имеется в виду именно всё, даже многострадальные яйца. Поход превращается в пытку, а существование в кошмар.

У китайцев в Средние века была некая похожая пытка. «Всего лишь капли воды». Когда на выбритую макушку человека падают капли холодной воды. Человеческая психика, самый страшный палач, через сутки такой пытки большинство допрашиваемых просто сходит с ума.

Слава богу, что не вся зона отчуждения такая. Но уже третьи сутки мы преодолевали именно такой песчаный язык с этой ненормальной живой пылью. Наконец, сперва появились языки жёсткой бурой травы, а затем мы вышли к развалинам бывшего посёлка рудокопов.

Вышли уже к вечеру, и некоторые энтузиасты особо жадные до добычи, рвались начать копаться в развалинах в поисках ништяков. Но Демид строго пресёк такое самоуправство. Дисциплина в отряде была на высоте, а копаться в темноте в руинах было весьма небезопасно. Так что мародёрство отложили на утро.