Онлайн книга «Подонок. Ты – моя игрушка»
|
Догоняю… Смотреть на неё не могу. Потому что глаза всё говорят сами. Пиздец… Если бы можно было отмотать назад. Хотя бы раз… Один единственный раз… Я бы всё исправил. Внутри меня тлеет огонь. Болезненный, неугасимый, словно рана, которую ничем не зашить. Кровоточит так, что нихуя не видно. Каждая секунда напоминает о том, что я предал того, кто был для меня всем. Вижу её глаза, некогда полные доверия, любви, которая теперь кажется разбитой на тысячи осколков. Я всё ещё помню её голос, когда она говорила мне о верности, о честности, о нежности, и понимаю, что я разрушил всё это одним тупым, необдуманным поступком. — Женя, выслушай меня, ладно? Только… Один раз… Я… — Вы что-то сделали, верно? — спрашивает она в слезах. — Ты и твоя мама? Я молчу и чувствую, что должен сказать. Я должен. Даже если когда-то считал, что поступал правильно. Киваю. А она всхлипывает сильнее. Я покрываюсь огнём при ней, видя, как вдалеке виднеется свет фар. Душа моя истерзана сейчас, как будто она разрывается на части, каждое ощущение — острое, как нож, впивающийся всё глубже. Я ощущаю тяжесть в груди, словно груз, который я сам же и взвалил на себя. Где были мои глаза? Где были мозги? Почему я слепо верил матери и не видел нихрена, что было под носом??? И нет образа, который смог бы оправдать или забыть эту боль — ту, что я вызвал своим предательством. Каждый момент, когда вижу её слезы для меня пытка. Неотличимая от настоящей муки, забирающая дыхание и превращающая сердце в холодный камень. И я понимаю: больше нет ничего важнее этого чувства и этой боли, что проедает меня изнутри, словно я сам попал в собственную ловушку. — Я прошу тебя… Дай мне шанс сказать… Дай мне… — Ник… Ты сделал выбор. И всё, что ты натворил на твоей совести. — Я сожалею. Я очень и очень жалею, Женя… Выслушай меня, умоляю. Я бы не стал их отправлять… Я бы не стал. — Но ты их сделал… И я даже знать не хочу, что ещё. Надеюсь, ты сам понимаешь это… — Жень… Я тебя… — Прощай, Ник, — она садится в машину, а у меня нутро выворачивает. Хватаю её за руку в последний раз. И этот взгляд… Он в упор стреляет в меня свинцовыми пулями. Я на автомате разжимаю её, потому что… Блядь, да потому что она меня теперь ненавидит просто. И ей не важно, что я там скажу, потому что я столько дров наломал… На жизнь вперёд бы хватило… Машина уезжает, а я так и смотрю вслед… На душе отчаяние, уныние и ощущение собственной никчемности. — Ник… — подходит Тоха и кладёт ладонь мне на плечо. — Чё случилось… Пошли в дом, брат… Опускаю голову и чувствую, что всё нутро прошибает дрожью. Впервые в жизни я ощущаю, что не способен справиться с этим в одиночку. Что я налажал так, будто от меня кусок оторвали… Это не боль. Это тупо ад. Тоха ведёт внутрь, и я на эмоциях начинаю рассказывать ему всё, что накопилось в душе. Всё, что я успел натворить. Для них всё было шуткой раньше, но сейчас… Твою мать, о каких шутках мы говорим, если я впервые встретил человека, которого по-настоящему полюбил… Сил нет ни на что. Голова сейчас словно колокол, в который ежесекундно долбят без передышки. Уснуть я больше не могу. Потому что не могу расслабиться. Домой возвращаюсь под утро. Готовый пасть на колени… Готовый извиняться и просить прощения пока не охрипну… Только чувствую, что уже поздно. И не зря… Когда делаю несколько шагов, натыкаюсь на Агату Степановну, которая только-только показывается из кухни. — Никита Сергеевич, там завтрак готов, — сообщает мне, пока я замираю перед ней между гостиной и столовой. — Женя у себя, не знаете? — спрашиваю с болью в сердце, а у неё такой взгляд. Будто она прекрасно поняла, что здесь произошло. И от этого нихера не легче. — Они уехали с вещами. Евгения и Эльвира попрощались… — сообщает она с печалью в голосе и исчезает, пока я стою и пытаюсь сделать новый вдох. Но у меня, к сожалению, ни черта не получается… Конец. |