Книга Никогда с тобой, страница 2 – Катерина Пелевина

— Не понимаю, о чём ты, Доманская. Вообще ебанулась?

— Яровой… Живо верни тетрадь, я знаю, это ты взял! Я эту домашку половину вечера, блин, делала, верни!

— Лена Доманская, — прерывает меня учитель. — Будьте тише. Что у Вас случилось?

— Ничего, — смотрю в пол. Стукачей никто не любит, и я не хочу быть одной из них. Но осознание, что мне могут поставить двойку из-за этого кретина так сильно царапает все внутренности. Как же я его презираю. Хочу треснуть по голове.

И, пока Валентина Ивановна говорит сдавать тетради на проверку, я смотрю на Андрея и вздыхаю.

— Забыла тетрадь…

— Блин, это точно не он сделал? — спрашивает у меня Андрей, и я мотаю головой. Не хочу, чтобы он ввязывался. Будет только хуже.

— Давайте, сдаём активнее. Последний год, экзамены на носу, поступление. Имейте в виду поблажек не будет, — продолжает она нагнетать, и я у меня внутри разрастается буря. Я всегда так стараюсь по учёбе. Я — отличница. Для меня не сдать домашнее задание подобно удару молнию по голове. Мне это несвойственно и из-за этого я неприятно ёрзаю на стуле весь последующий урок.

Когда занятие кончается, я подхожу к учителю вся покрасневшая в расстроенных чувствах и смотрю несчастными глазами.

— Валентина Ивановна, извините, пожалуйста, я забыла тетрадь дома, но я готовилась, честно… Я могу принести завтра… Прошу Вас, дайте мне шанс…

— Лена, как же так… Ты ведь никогда не отличалась рассеянностью… — задумчиво говорит она и хмурится, поправляя очки. — Совет тебе — не стоит тебе сейчас думать о мальчиках. Я видела, что вы с Крюковым гуляете. Лучше займись учёбой, он дурно влияет на тебя, — заявляет она, и я смотрю на неё выпученными глазами. Он конечно не отличник, но и не заядлый двоечник, однако, спорить с ней я не решаюсь. Просто киваю. — Ладно, завтра на втором уроке мне принесёшь.

— Спасибо, спасибо! Огромное спасибо! — вылетаю оттуда в панике, настроившись на то, что придётся делать домашку заново, ладно хоть остались черновики, и Яровой подкрадывается внезапно, словно чёртов хищник. Вышагивает своей наглой плавной походкой, сложив руки в карманы, и идёт сзади меня по пятам.

— Андрюша дурно влияет на тебя, Доманская, — подло повторяет он её слова, и я замираю.

— Где моя тетрадь? — разворачиваюсь и смотрю на него озлобленным взглядом. — Яр, где она?

— В надёжном месте, — шепчет, ухмыляясь, и я смотрю на его рюкзак. Секунды не проходит, как мы начинаем драться. Я пытаюсь сдёрнуть его с мужского плеча и когда получается, он больно дёргает меня за волосы.

— Айййй… — чувствую, что глаза слезятся и на адреналине начинаю его колотить. Он конечно не отвечает. Он никогда не отвечал физически. Хотя думаю, что хотел. Мы ведь ругаемся с самого первого класса. Но вот этот его жест сильно меня задел, и как только мы с ним вступаем в режим боевой готовности, откуда не возьмись появляется Андрей и бьёт его рюкзаком по голове, подкравшись сзади.

О, боже.

У Ярового в мгновение башню срывает. Я буквально вижу, как он из обычного парня превращается в робота-убийцу.

— Пизда тебе, Андрюша, — не успеваю я пикнуть, как он одним ударом бьёт Андрея прямо в нос, а тот падает замертво на пол, пока я кричу и пытаюсь его оттащить.

— Оставь его, придурок! Оставь в покое, псих ненормальный! — пинаю его, пока остальные помогают Андрею встать, и Яровой замахивается снова, но я встаю между ними и жмурюсь. Сбитый окровавленный кулак замирает в трёх сантиметрах от моего лица. Моё сердце бьётся в агонии. Я распахиваю глаза и смотрю на него в ужасе. На его лице нет ни толики сожаления, одна скупая стальная злость. Мне кажется, я глохну, потому что в ушах гул, а стук моего мотора раздаётся в голове болезненными спазмами. — Не надо… Не трогай его… — шепчу уже на последнем издыхании. Ловлю его чёрные глаза своими. Трясусь. Покачиваюсь на месте, потому что ноги плохо держат.