Книга Никогда с тобой, страница 40 – Катерина Пелевина

И всё бы ничего, но когда я пытаюсь выползти, он начинает жадно шарить по моему телу своей наглой ладонью, сминает грудь, и я чувствую сзади его... Твёрдую штуку в штанах. Боже. Только не это! Господи!

— Яр... Яровой! Саша, блин! Проснись, это я!!! — толкаю я его, пытаясь разжать эти металлические оковы. Но он такой тяжёлый и такой сильный. Чёрт возьми!

— Бля... Доманская, — он тут же отпускает, а я испуганно спрыгиваю с кровати, чуть ли не падая, и бегу к стене, прижимаясь к ней спиной, чтобы устоять на трясущихся ногах...

Александр Яровой (Яр)

Сам не знаю, как так вышло... Когда она засопела, не смог спать на полу. Замёрз и сначала держался в стороне, а потом… Как магнитом потянуло обнять.

Что за хрень происходит с моим телом рядом с Доманской, остается только гадать... А самое главное, мне всё время хочется взять её в плен. Вот что это такое?

Ночью мне снится разная хрень, в результате чего я просыпаюсь с ней в обнимку. И естественно я лапаю её, потому что хочу, а не потому что сплю. И, блядь... У неё такое тело, что никакая нахер Шахова ей в подмётки не годится. Нахуй прятать всё это под слоями своих балахонов???

— Саша, блин! Проснись, это я!!! — кричит она, задыхаясь, а потом спрыгивает и бежит к стене, как ошпаренная.

— Релакс, Доманская... Мне Маринка приснилась, сорян, — пизжу я, а она не может отдышаться. Вся побледнела от страха, скукожилась.

— Ты! Ты! Какого чёрта ты вообще оказался рядом со мной?! Ты ведь сказал, что будешь спать на полу! Иначе я бы никогда не легла с тобой, никогда!!!

— Не истери, — грубо обрываю я. — Так вышло. Я замёрз. Ничего такого не произошло.

— Ничего такого?! Ничего?! Ты лапал меня! Ты меня трогал! Грязно трогал, Господи! — выкрикивает она и от этого крика у неё краснеют уши и щёки.

— Если тебя утешит, я был сонный и почти ничего не помню, — добавляю, а она уже красная словно варёный рак. Напряженная, чуть ли не пятнами покрылась от ужаса.

Сто процентов никто раньше её так не касался.

— Ты чего так напряглась? Одно касание, блин. Неужели твой Крюков не лапает тебя вечерами после школы... Значит, он педик.

— Яр... Саша... Ты... — она начинает плакать, обхватив себя руками за плечи. Прекрасно, блин. Да чё я сделал то... Каждый раз как касаюсь — ревёт. Ну неужели я так противен?

— Лена, прости. Я больше так не буду. Вышло случайно, — говорю я, на что она меняется в лице.

— Что?

— Я сказал, прости. Ты слышала. Впредь постараюсь не допускать такого даже во сне. Договорились?

— Ладно, — шелестит она, нахмурившись. — Хорошо...

Ленка берёт вещи и идет мыться, и я шурую следом. Тут разные душевые для парней и девчонок, а то я мог бы и нагрянуть к ней, как ни в чём не бывало... Мог бы, но не стану конечно.

Она возвращается и надевает тёплые вещи.

— Там на завтрак все собираются...

— Я слышал. Тоже сейчас пойду.

— Как думаешь, Коневу хватит одной ночи с Буйко? Можно нам уже поменяться?

— Думаю, нет, Доманская, — ржу, а она еще сильнее гримасничает.

Сегодня с самого утра нас ждёт насыщенная экскурсия. Эрмитаж, Исаакиевский собор, дом учёных... Я нахожусь в предвкушении, но не от самой экскурсии, а от того, что могу шляться за Ленкой и смотреть на неё.

А уже на завтраке ко мне подсаживается Маринка и целует в щеку, обхватив колено своей цепкой ручищей.