Книга Никогда с тобой, страница 41 – Катерина Пелевина

— Как спалось? — мурлычет на ухо, прижимаясь вплотную.

— Нормально.

— Правда? Я приходила, стучалась... Ты не слышал?

— Нет, я спал, — отвечаю, завтракая и попивая кофе.

— Понятно... Сегодня придёшь? Я выгоню Вику...

— Посмотрим, — отвечаю задушено. Я в принципе на хочу, чтобы она знала о тусе, которую мы запланировали. Чтобы потом не липла ко мне весь вечер, не дав толком ни повеселиться, ни расслабиться, ни... Потрогать Доманскую... В рот мне ноги...

— Яр, я хочу провести вместе ночь... — снова шепчет она, заставляя меня нервничать. Рассматриваю её лицо вблизи и хмурюсь.

— Зачем накрасилась? Только утро же... Семь часов...

— Ну... Красиво же... Надо соответствовать в любой час, — заявляет она, а мне прям смешно. Эти следы штукатурки. Может меня это и тянет к Доманской? Она же вообще, блин, не красится. Типа... Совсем. Я, кажется, вообще её накрашенной не видел никогда... У неё и без того глаза огромные.

— Ясно, — отвечаю и снова бросаю взгляд на Ленку. Держит прямую осанку, пьёт сраное какао и читает книжку, не обращая ни на кого внимания. Дал же мне Бог развлечение... Рассматривать недотрогу... Бредить о ней. Как кретин, честное слово...

— Куда ты смотришь? — спрашивает Маринка, и я отворачиваюсь.

— Никуда, у меня башка болит. У тебя есть таблетка?

— Есть в сумке... В моей комнате, — вновь с намеком говорит она, и я уже думаю, что всем будет лучше, если я пойду и трахну её, чтоб она уже отстала.

Но неожиданно ситуацию спасает Филя, обвив нас руками.

— Ну что, голубки... Завтракаем? — спрашивает, а Маринка куксится, словно её облили чем-то неприятным.

— Филиппов, мы разговариваем вообще-то... — тянет недовольно.

— Я вижу вообще-то, — передразнивает он. — Сегодня всё в силе? — спрашивает, а я мысленно его проклинаю.

— Что в силе? — хмурится она, глядя на меня.

— Яр не сказал? У нас сегодня алкоджуса, — отвечает он, и она недовольно цокает, отпрянув от меня.

— И когда ты собирался сообщить?!

— Оооо... Я пошёл, — ретируется Филя. Гондон, блядь.

— Я думал, ты в курсе. А я забыл об этом... Просто вылетело...

— Ну, конечно, Яр, так я и поверила...

Вообще похуй, поверила ты или нет. Насрать. Веришь, нет?

Она отсаживается, а я допиваю кофе и встаю.

— Ты куда?! — хватает она за руку, и я чуть склоняюсь к её лицу.

— Не еби мне мозг, ок? Куда надо.

Отдёргиваю плечо и ухожу, наплевав на её скулеж. Как же она задолбала. Донельзя противная баба.

После завтрака классная снова говорит рассаживаться по автобусам, и я нагло плюхаюсь рядом с Ленкой.

— Ты ж не против, да?

— Ну вообще, против. Но разве тебя это остановит?

— Ты права. Мне насрать на твои желания.

— Так и знала, — пожимает она плечами. — Почему не хочешь сесть с Мариной?

— Просто не хочу. Я должен объясняться?

— Нет, я просто спросила.

— Ну вот и всё.

Ленка отворачивается к окну и молчит, а я как можно сильнее разваливаюсь на сиденье, задевая своим коленом её бедро. Пока едем и вовсе засыпаю, уронив голову на её плечо.

— Эй, Яровой, блин! Очнись, мы приехали! — злится она, и я открываю глаза, приподняв башку. Более-менее прошло... Словно у неё даже плечи волшебные… Ёбана вошь.

Встаю и иду за всеми, а Доманская следом. Там мы больше не контактируем, хотя я наблюдаю за ней. Теперь не знаю, что делать с этой Шаховой. Я реально хотел убедить Ленку пойти. Да и похрен. С какого хуя я должен оправдываться? Я в парни года не нанимался. И в целом в чьи-то парни тоже. Так что пусть эта Шахова с Филей тусит. Он как раз от неё кипятком ссытся.