Книга Никогда с тобой, страница 65 – Катерина Пелевина

Ранним утром собираюсь в школу. Расчёсываю волосы, наношу гигиеническую помаду на губы и надеваю белую блузку с чёрной юбкой. Всё, как и всегда, но... Всё равно иначе. Не могу понять, то ли мои глаза горят, то ли это самовнушение. Не знаю.

Иду туда с опаской, потому что боюсь увидеть его. Боюсь так сильно, что сердце расходится, словно бешенное, а когда захожу в кабинет, Яр уже сидит за моей партой. У Андрея пока больничный, и я рада этому как никогда. Я хочу поговорить с ним вечером. А сейчас...

— Привет...

— Мне стоило трудов не прийти вчера, — говорит он, когда я присаживаюсь рядом. — Поговорим?

— Здесь? Сейчас? — оглядываюсь я с тревогой. Все, как всегда, пялятся на нас. Кажется, что наш союз интересует всех даже больше, чем собственная жизнь.

— Не здесь. Пойдём выйдем, — зовёт он меня, указывая на дверь. Но я мотаю головой.

— Сейчас урок начнётся. Потом.

Яр хмурится а, между тем, в класс входит учитель. Начало последнего полугодия. Приветственные слова, напутствия. Мы слушаем, и пока она разъясняет учебный план на это время, Саша пододвигает к себе мою тетрадь и пролистывает на самый конец.

— Ты подумала? — пишет своим ужасным почерком, и я смеюсь, глядя на эти закорючки.

— Да.

— Скажешь?

— Скажу после уроков.

— Сейчас скажи.

— Нет, — улыбаюсь, а он поднимает на меня грустный взгляд и растягивает губы.

— Я не спал. Мне надо знать.

Боже, он это серьёзно? Смотрю на него и глаза бегают от страха.

Вместо ответа рисую сердечко, а у Ярового в мгновение лыба до самых ушей тянется. Он тут же рисует возле моего сердечка ещё одно. Своё. Боже. Я сейчас расплачусь. Это такая ванильная ваниль, что у меня вспыхивают щёки.

Закрываю тетрадку и продолжаю слушать учителя, а Саша тем временем сплетает свои пальцы с моими под партой. Так нежно трогает мою руку своей. Это просто невыносимо. У меня все волоски встают дыбом. Когда подушечки его пальцев скользят по моей ладони, а потом касаются моего запястья. Приходятся по венкам. Щекотно. Приятно. Дышать становится сложнее, а температура воздуха просто зашкаливает. За что он так меня мучает?

Это такие странные эмоции, что внутри всё клокочет.

А Яровой склоняется к моему уху и шепчет:

— Ты везде такая нежная?

Закрываю глаза и излишне громко выдыхаю. Боже. Надеюсь, никто этого не слышал. Но сам Саша явно — да.

Что ещё за грязные намёки?

Когда звучит звонок, он целенаправленно тянет меня в сторону раздевалок.

— Стооой, — смеюсь я, но он настолько настойчив и реактивен, что мы оказываемся там за считанные минуты. И меня тут же придавливает к стене огромное мускулистое тело, вынуждая свыкнуться с мыслью, что теперь я всегда буду прогибаться перед ним, а он давить. С такой вот неистовой силой.

— Я так хотел ещё раз поцеловать, — он снова прижимает и снова целует. А я неловко смотрю, завороженная его чёрными омутами. Губы уже зажили и теперь от его поцелуев только приятные ощущения. Никакой колкости. Он побрился... Такой нежный и мягкий. И так вкусно пахнет. Моё дыхание меня предаёт. Он ведь тоже всё это слышит и понимает. Я дышу как все те девушки, готовые… Готовые…

Как вспомню те стоны, аж тошно становится.

— Я подумала и решила, что готова дать нам шанс, но предупреждаю, что я тверда в своей позиции насчёт близости... — выпаливаю я, чуть оттолкнув его от себя ладонями.