Книга Никогда с тобой, страница 69 – Катерина Пелевина

— Бля, Доманская. Надеюсь, тебе станет легче, что это не он за неё заплатил. Поэтому я ему ногу и переломал. А если точнее просто ёбнул ему, а твой защитник кинулся от меня в истерике, поскользнулся и наебнулся. Надеюсь, так любые сомнения отпадают.

— Как это... Не он... — растерянно смотрит она. — Но ты же... Ты сказал, что это не ты. Ты так мне сказал. Зачем соврал?! Зачем так поступил со мной?!

— Зачем я так поступил?! Зачем ты так со мной поступаешь?! Ты уже неделю врёшь, что поговоришь с ним, а сама вечно откладываешь разговор, словно вообще не собираешься его начинать!

— Саша, так нельзя! Ты поставил меня в уязвимое положение! И теперь в глазах других людей всё будет выглядеть так будто наши отношения — это моя расплата за эту сраную поездку!

— ёб твою мать, Доманская! Ты слышишь вообще, что несёшь, блин?!

— Замолчи! Не ругайся в моём доме! — выталкивает она меня на лестничную площадку, а сама выходит туда в тапках, почти раздетая. — Ты думаешь только о себе! Тебе ничего не будет, пожмут руку за это! А про меня будут говорить гадости, и я не хочу этого! Теперь все будут думать, что я с тобой... Что мы...

— Ну давай уже, Мелкая. Руби и дави, чтобы легче стало. Все — это твой чушок, верно?! Так всралось его ебучее мнение?!

Её глаза слезятся, но мне нихрена не жаль. Я ни в чем не виноват, блин. И заплатил не для того, чтобы её оттрахать, а тупо, чтобы поехала туда. А теперь чувствую себя мудаком.

— Уходи, Саша. Видеть тебя не хочу.

— Окей, и уйду. Уйду. Не забудь сразу чушка своего позвать, пока кружка ещё не остыла, — кидаю напоследок и спускаюсь, а она стоит и топчется на месте. Потом не выдерживая, бежит за мной.

— Почему ты такой злой?! Почему такой дурак?!

— Раздетая куда побежала? Холодно тут, — рявкаю на неё, а она прижимается ко мне всем телом. Я расстёгиваю куртку и запускаю её внутрь. Сердце, блядь, стучит с ней, как одурелое. Будто двери все сорвал с петель. Не знаю, как донести до неё, что похуй мне, кто и что там говорить будет. А она ревёт, как дурочка, и остановиться не может. — Ну чего ты, маленькая, разошлась? Ты же знаешь за себя, что не было.

— Ты соврал мне.

— А если бы сказал правду, ты бы поехала?

— Нет...

— Вот именно, Доманская. Вот именно. Иди в дом, не мёрзни. Ноги застудишь.

— Ты не злишься? Ты не... Ты не сделаешь ему больше ничего плохого? — шелестит она, вытаскивая нос из-под моей куртки. — Саш...

— Я злюсь. Злюсь на тебя и на ситуацию в целом. Но если поцелуешь, не трону его, обещаю, — улыбаюсь я и чуть склоняюсь вниз. Чувствуя её слезы, стираю их со щёк пальцами. Она встает на носочки и обмякает в моих руках, когда я прижимаю к себе и засасываю её губы. Глаза накрывает пеленой. Хочу её до какого-то безумия. Особенно вот сейчас, когда мне нужны на неё права, которые она мне никак не даёт. Перед остальными... Она ничего мне не даёт.

— Не злись на меня. Я скажу ему. Но и ты не ври. Не ври мне больше, Саша...

Я молча целую её в лоб и вздыхаю.

— Иди домой, Мелкая. Поговорим завтра в школе.

На этом я ухожу. Понимаю, что всё сильнее подсаживаюсь на неё и ещё понимаю, что она боится быть моей девушкой. Боится меня, того, что подумают другие, своего Андрея. Она боится всего. А мне остается только ждать, когда она хоть на что-то решится... Хотя бы сказать чертову правду своему недобывшему, с которым у неё ничего, походу, толком и не было...