Книга Никогда с тобой, страница 72 – Катерина Пелевина

— Возможно, — отвечаю, глядя в чёрные глаза, и он хмурится.

— Почему? Что я опять сделал не так?

— Нет, всё так. Ты не понял... Я просто, наверное, чувствую себя уязвимо. Боюсь оставаться с тобой наедине... На твоей территории.

— Но я обещал тебе, что не позволю лишнего. Не веришь?

Я дышу часто-часто. Вроде и верю, а вроде и нет.

— Правильно делаешь, — издевается он с улыбкой на устах, а потом нападает на мои губы. Целует. Глубоко проникая в мой рот языком. Подминает меня под себя и снова лезет своими наглыми ладонями под мою одежду. В такие моменты мне не хватает кислорода, и я начинаю задыхаться. Обхватываю его руки своими и не могу расслабиться. Как он не понимает?

— Яр... Нет. Нет, я сказала! — сильно толкаю его в плечи, и он слегка отстраняется от меня.

— Бля, да не было же ничего...

— Если для тебя это «ничего», значит, нам явно не по пути, — поправляю одежду и сползаю на край кровати.

— Мелкая, ну вот чё ты начинаешь? Конечно для меня это не «ничего», но и не секс же, Ленка.

— Об этом даже слышать не хочу!

— Ясно, я понял, успокойся только, не уходи. Давай просто поговорим... — предлагает он, поправляя свои джинсы. — Или фильм давай посмотрим. У меня здесь типа домашнего кинотеатра. Если хочешь...

— Не знаю... Можно...

— Ладно, — более спокойно говорит он. — Пойдём.

Он ведёт меня в небольшую комнату в конце длинного коридора, а я следую за ним. Затем он что-то включает, и дальнейшие два часа мы просто сидим рядом друг с другом. Он приобнимает. Больше не позволяет себе лишнего. И когда он такой, мне так спокойно и легко. Так хорошо с ним. Жаль только, что я понимаю, что это ненадолго.

По окончанию фильма Яр поглаживает мою голову. Ведёт себя нежно и ласково. Я редко его таким вижу. И вот сейчас мне действительно хочется его поцеловать.

— Не обижайся на меня, Мелкая. Я просто дурею с тобой. Вот и всё. Это вовсе не значит, что я буду лезть к тебе и брать силой.

— Я об этом и не думала. Но ты бываешь настойчив. Слишком... Грязно себя ведёшь.

— Ты и понятия не имеешь о чём говоришь... Слово «грязно» здесь вообще не применимо, — насмехается он надо мной. — Маленькая ты ещё, Ленка. Ой, маленькая.

— А ты сильно большой?

— Угу, большой, — улыбается он, чем снова вынуждает меня покраснеть.

— Дурак! — бью я его в плечо, и слышу заливистый баритон.

— Немножко... Совсем немножко дурак, — Яровой проводит ладонью по моему лицу. — Думаешь, я не знаю, что ты для меня слишком хорошая? Знаю.

— И что же тогда? Раз хорошая, значит, ты должен быть плохим?

— Не обязательно...

— Но ты иначе не можешь, да? Это в твоей природе. Обижать и обзывать других. Считать себя лучше... Драться. Злиться.

— Типа того, — он пожимает плечами. — Я бы хотел быть другим возможно... Но уже поздно.

— Никогда не поздно меняться, Саша.

— Пфффф, Доманская. Ты меня знаешь, как никто другой. Думаешь, Сашка Яровой способен на это?

— Да, ты прав, — смеюсь я, взъерошивая его густые волосы. — Ты не способен на чувства...

— Как раз на них я способен. Больше чем другие. Сдерживать их не умею. Меня разрывает просто... Как и рядом с тобой. Что-то внутри не так.

— У меня тоже, — шепчу, глядя в его глаза, и он тянется к моим губам. Встречаемся с ним в поцелуе, и я не знаю, как так получается, что я оказываюсь на его коленях. Седлаю его. И это такая откровенная поза, что мне стыдно. Особенно в школьной юбке.