Книга Никогда с тобой, страница 81 – Катерина Пелевина

В определенный момент я понимаю, что он уселся на кровать, а я уже сижу на нём, не переставая гладить его широкие плечи. Его руки на моей талии. Под блузкой. Шершавые подушечки пальцев нежно скользят по животу. Под моим пупком и ниже, а потом расстёгивают пуговицу на моих джинсах, и я вздрагиваю, сжимая ворот его футболки сильнее, пока в дверь вдруг не раздается стук.

— Дети, пора. Уже поздно, — говорит мама и я тут же с него спрыгиваю, поправляя одежду. Боже…

— Идём, мам... Саш, пошли.

Он дышит, как зверь, и смеётся.

— Бля, что ты со мной делаешь... Мелкая... Блин, Ленусик...

— Заткнись, — дёргаю его за руку и тащу к двери. Злюсь, но не по-настоящему… Скорее, дико волнуюсь...

Он одевается, благодарит маму за чай, а я выхожу в подъезд проводить его. Тут же обнимаю снова. Не могу от него отлипнуть.

— Саша, аккуратнее иди. И... Спасибо за цветы. И за то, что Кристину помог найти, и что не сдал.

— Скажи лучше, что будешь скучать...

— Буду. Буду скучать по тебе...

Он улыбается и уходит, предварительно чмокнув меня в нос, а у меня внутри порхают ошалелые бабочки.

Что же это... Неужели я влюбилась?

Александр Яровой (Яр)

Суббота. Как же я, блядь, долго её ждал. Да не просто ждал, спал и видел.

А сейчас, когда Мелкая держит меня за руку, и мы едем вместе на электричке впятером, меня буквально разрывает от эмоций.

Простое взаимодействие. Простое. А у меня от контакта с её кожей искрит. Я чувствую, что ещё немного и вспыхнет. Мну её руку, растираю самым неприличным образом. Мог бы, и облизал. Но при других будет неудобно. Кажется, здесь все думают о развлечениях, а я о своём, как обычно, но с Мелкой невозможно иначе.

Чувство, будто моё тело по ней с ума сходит. Мне ещё никогда так не хотелось кого-либо. И умом понимаю, что не дастся. А остальное отказывается слушаться.

Эти знаки, что она мне подаёт. Они способны путать мысли. То улыбка, то взгляд. Мне и этого достаточно, чтобы ощутить, что не только я настолько помешался. У неё тоже что-то есть. Там, внутри.

— Илья, а кто твой кумир? — спрашивает Кристинка, а у Шолоха такое лицо, будто его все заебали, но в силу своего воспитания он никогда не будет себя так вести. Владислав Борисович при этом выжидательно смотрит на сына.

— Овечкин, наверное. У него тоже левый хват. Он — легенда, блин.

— Ты тоже хочешь?

— А кто не хочет?

— Не знаю. Но я в тебя верю, — улыбается мелкая, пока я ржу себе под нос, а моя сжимает руку и смотрит на меня мол «прекрати это безумие». Её сильно напрягает их взаимодействие из-за разницы в возрасте, но Кристинку, кажется, и это не остановит, и она будет бегать за ним до своего совершеннолетия. Доманская младшая как бульдозер. Выроет землю любому, кто попытается её остановить.

— А вы, барышни, катались раньше? На лыжах, на сноуборде? — спрашивает отец Илюхи.

— На лыжах — да, на доске нет, даже не пыталась. Мне кажется, я сразу упаду, — смеётся Лена, а Кристина уже готова рваться в бой.

— Научите? — встревает маленькая.

— Легко. Умеешь держаться на льду, справишься и с доской, — обещает тренер, и вот ему точно можно верить. Он ерунды не скажет.

— Ух ты... Лееен. Прокатимся?

— Посмотрим, ладно? — улыбается моя Доманская.

— У нас будет насыщенный отдых, — шепчу я ей на ухо и ловлю мурашки. Она буквально за секунды реагирует на мой голос. Вцепляется своими пальцами в мои и зажимается, спрятав от меня шею. Пока остальные еще о чем-то болтают я кладу ладонь на её колено и сжимаю. Она в тёплых штанах, но даже так хочу, чтобы чувствовала мои прикосновения.