Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 5 – Катерина Пелевина

— Давай уйдём, — прошу я Соню, округляя глаза от этой навязчивости. Соня вздыхает и согласно кивает, пока перед нами не склоняется Кир.

— Что вам принести? — спрашивает, перекрикивая всех остальных. — Сонь?

— Эм…А… — теряется она, но я не дремлю.

— Давай какие-нибудь коктейли на свой вкус, — отвечаю, и парень согласно кивает, направившись за напитками.

— Мы что будем пить? — удивляется Соня. Обычно мы не пьём в компании незнакомых людей. Мы наученные, знаем, как девочек вот так напаивают и увозят в неизвестном направлении. Поэтому я тут же мотаю головой.

— Нет конечно. Просто убежим сейчас, когда Кир исчезнет и всё, — отвечаю, прослеживая его путь до барной стойки. Как только парень спускается, я тут же хватаю подругу за руку, и мы начинаем убегать вниз по лестнице. Но стоит нам добраться до заветного первого этажа, как кто-то очень грубо хватает меня за шкирку.

— Куда, блядь, собралась? — замираю, отпуская Сонину руку и поворачивая к мажору испуганное лицо.

— Поставь меня! Я тебе не шавка! — кричу ему, начиная бить кулаками, а он ржёт как придурок.

— Нет, конечно. Ты просто котёнок. Маленький такой. Дворовый испуганный котёнок, — заявляет он, отчего мои удары и ненависть к нему становятся только сильнее.

— Отпусти, отпусти! Чёртов придурок!

— Я тебя предупреждал, Катерина. Сказал прямо — свалишь и будешь отрабатывать. Не стала слушать — твои проблемы, — он хватает меня за руку и грубо дёргает на себя, вынуждая прильнуть к нему, а потом обхватывает так крепко, как только возможно, и тащит прямо на руках в центр зала, пока я брыкаюсь как могу и пытаюсь вырваться. Но там такие крики и гам, что никто ничего не замечает. Повсюду орет музыка, а этот самый Ад (Какое дебильное прозвище) уже лапает меня за задницу и не дает опуститься на ноги, просто кружа меня в воздухе как пушинку.

— Поставь меня, блин, поставь! — истерически выплескиваю, и уже хочу откусить ему нос. Вот прям представляю, как сейчас нагнусь и укушу его. Откушу просто к хренам, и пока он будет валяться, истекая кровью успею убежать…

А потом что? Он, наверное, найдет меня и посадит…Или того хуже. Отвезет в лес и сделает со мной что-нибудь…Господи, Катя, что за мысли?! Он же не всесилен в конце концов!

Через десять минут таких моих сопротивлений, парень наконец спрашивает:

— Не устала?

А я уже вишу на нем безвольной макарониной и ничего не хочу делать. Ощущаю, как его руки держат меня за ягодицы, а улыбка расползается от счастья, пока я чувствую себя ничтожеством.

— Ты можешь просто не трогать меня? Можешь отпустить? Мне очень некомфортно, — сообщаю ему на ухо, но, кажется, это только сильнее его возбуждает. Смотрю наверх, а все девчонки выстроились в ряд и обсуждают то, что он со мной делает, и Соня, кстати, тоже стоит там же. — Почему они все так смотрят на тебя? И на меня? Что им, блин, нужно?

— Кхм, — надменно подкашливает он. — А сама как думаешь?

— Не знаю и думать об этом даже не хочу.

— Просто каждая мечтает оказаться на твоём месте, вот и всё, — заявляет он, улыбаясь, а я приподнимаю бровь.

— Тогда давай я поменяюсь с кем-нибудь местами, пожалуйста. Тебе же все равно кого носить? Кого лапать. Отпусти меня, как там тебя…

— Не отпущу, ты мне должна, — повторяет он, отчего я вздыхаю.