Книга Цельсиус, страница 42 – Андрей Гуртовенко

И все-таки – откуда у них берется это самодовольство? Эта уверенность в собственной неотразимости?

Я еще раз посмотрела на его самоуверенное лицо. И поднялась. Так резко, что меня качнуло. Он тоже встал. С нехорошей похабной ухмылкой. Видимо, решил, что прелюдия закончилась. И что она ему удалась.

— Я ухожу, – сказала я, но он преградил мне дорогу.

— А че так, Жанн? – одноклеточный жирно улыбнулся, почти облизнулся.

— А ниче так, – мой голос стал ледяным и спокойным, изморозь уверенно двинулась по позвоночнику к голове. – Дай мне пройти.

Мудозвон не пошевелился.

— Чего ты добиваешься, Вадик?

— Я Толик.

— Так чего ты добиваешься, Толик? Хочешь меня трахнуть?

Одноклеточный замялся, его самодовольная улыбка дрогнула. В первый раз за вечер.

— Хочу.

— Что – хочу?

— Хочу тебя трахнуть.

Я оценивающе осмотрела его с ног до головы и сказала:

— Ну пойдем.

Оказавшись на улице, я достала телефон и вызвала такси. Дрожащие разноцветные всполохи увязались за мной из клуба. Я помотала головой, но этим лишь вызвала легкое головокружение. Последняя водка явно была лишней.

Толик закурил, предложил мне сигарету. Я отказалась, внутренне содрогнувшись. Никогда не понимала, как можно по собственной воле впустить в себя этот омерзительно теплый, чуть ли не обжигающий дым.

Подъехала моя машина. Не говоря ни слова, я открыла заднюю дверь и уселась на пассажирское место. Мой ухажер выбросил сигарету и полез вслед за мной, но я его остановила.

— Постой, не так резво. Отвернись на минуту.

— Это что, прикол такой, да? – сказал Толик, но все-таки повернулся ко мне спиной.

— Ага, прикол. А теперь скажи: какого цвета у меня глаза?

— Не понял.

— Чего ты не понял? – я вдруг почувствовала себя опустошенной: водка потребовала расплатиться по всем счетам сразу. – Ты сегодня пялился на меня весь вечер. Это очень простой вопрос. Какого цвета у меня глаза?

Толик замялся. Повисла пауза. Даже со спины было видно, насколько он сбит с толку. Наконец он сказал:

— Карие?

Хлопнула дверца автомобиля, я кивнула таксисту: «поехали». Затем откинулась на мягком сиденье и прикрыла свои сине-зеленые глаза.

Будильник забился в дребезжащих музыкальных конвульсиях и пинком вытолкнул меня из сна. Я нащупал телефон и поднес его к расфокусированным за ночь глазам: на экране вместо аларма пульсировал незнакомый настойчивый номер. Этот неожиданный утренний обман заставил меня провести пальцем по экрану – я не смог устоять перед соблазном свалить вину за свое пробуждение на вполне конкретного человека, хоть и понятия не имел, на кого именно.

— Да?

— Але? Это Никита? – спросил низкий мужской голос.

— Никита. А это кто?

— Хер в пальто. Здесь я задаю вопросы, мудила.

Я проснулся стремительно и сразу – настолько, что головной мозг накрыла острая форма декомпрессионной болезни, слишком уж быстрым оказалось всплытие из сонных расслабленных глубин.

— Боже, неужели это моя совесть?

— А ты не охуел там случаем, долбоеб? Это что еще за приколы такие – разбивать стекло в машине и оставлять номер своего телефона?

Я перестал дышать. Если я сейчас разговариваю с Жанной, то та параллельная реальность, куда занесло меня спросонья, была мне совсем не по душе.

— Слышь, ты там обледенел, что ли? – мужчина на том конце провода терял терпение, и делал он это явно быстрее, чем я осознавал свалившиеся на мою сонную голову проблемы.