Книга Цельсиус, страница 59 – Андрей Гуртовенко

— Жанна Юрьевна, что скажете?

Я поняла, что опять отвлеклась. Снова потеряла нить обсуждения. Хотя что здесь вообще обсуждать? Достаточно мельком взглянуть на экран. На эти чудовищные искажения, полное отсутствие гармонии между различными элементами. Нарушенное равновесие. Намеренные разрывы пространственной организации…

— А что здесь сказать, Ксения? Все, что могла, я уже сказала. Но, похоже, я не в состоянии вас переубедить. Остается только надеяться, что это смогут сделать намного более авторитетные люди, чем я.

— Это кто, например? – в голосе Ксении послышалось что-то вроде раздражения, хотя это я должна была сейчас раздражаться.

Присутствующие в переговорной замолчали. Я посмотрела на Катю Лайтунен. Та улыбнулась мне одними глазами.

— «Мы не знаем почему, но можем доказать, что человек считает плоскости четко выраженных и намеренно выбранных пропорций приятнее и прекраснее случайных», – процитировала я.

Ксения в недоумении уставилась на меня. Перевела взгляд на ведущих дизайнеров и архитекторов. Но никто не спешил приходить ей на помощь.

— Ян Чихольд, 1975 год, – наконец проговорила Катя Лайтунен.

— «Геометрия – это язык человека, который обнаружил ритмы, видимые глазу и ясные в своем взаимодействии друг с другом. Эти ритмы звучат в человеке с органической неизбежностью, с той же самой потрясающей неизбежностью, что заставляет чертить золотое сечение детей, стариков, дикарей и ученых».

Я выжидающе посмотрела на Ксению. Потом кивнула Кате.

— Ле Корбюзье, 1931 год, – сказала Катя.

— Не понимаю, – Ксения наконец вышла из оцепенения. – Не понимаю, какое отношение имеют ко мне и моему проекту все эти цитаты столетней давности.

— Дело не в цитатах и не в сроках давности, Ксюша. Дело в универсальных геометрических принципах. Которых вы не чувствуете, не знаете и не понимаете. А потому раз за разом нарушаете их. Прикрываясь ложно понимаемой свободой творческого самовыражения.

— А мне кажется, Жанна Юрьевна, вы ко мне придираетесь. Раз за разом. Проект за проектом.

— Серьезно? – я обвела переговорную взглядом.

Затем подошла к стеклянному овалу столешницы и взяла с него чистый лист бумаги.

— Знаете, что это?

— Знаю, конечно, – фыркнула Ксения. – Лист формата А4.

Я согнула лист пополам.

— А сейчас?

— Формат А5.

— А почему из А4 получается два А5, никогда не задумывались?

— А что же из него еще может получиться?

Я положила лист обратно на стол. Если я и сомневалась, то лишь до этого момента.

— И А4, и А5, а также все остальные А, вплоть до А0 – это прямоугольники корень из двух. Такие прямоугольники обладают уникальным свойством – они делятся на такие же прямоугольники корень из двух, только в два раза меньшего размера. Именно из-за этого свойства они были положены немцами, помешанными на безотходном производстве, в основу их промышленного стандарта бумаги. Также известного как европейский стандарт DIN. Как видите, даже в основе такой простой вещи, как стандарт бумаги, заложена вполне определенная геометрия.

Ксения пожала плечами:

— И что?

— Ничего, Ксения. Ни-че-го. Вы уволены.

В переговорной смолкли все звуки.

— Вы не можете уволить ведущего дизайнера без согласования с Русланом Константиновичем, – даже через тональный крем было видно, насколько побелело лицо Ксении.