Книга Цельсиус, страница 56 – Андрей Гуртовенко

После встречи с Гришей я решил прогуляться по центру, май в этом году не стал дожидаться календарного лета, и сопротивляться искушению пройтись по заполненным до краев теплым воздухом улицам было невыполнимой, а главное, бессмысленной задачей. Поэтому я отказался от предложения брата меня подвезти и не спеша двинулся по улице Восстания, выбрав в качестве единственного ориентира свое нежелание выходить на Невский проспект. С Восстания я повернул налево, на улицу Некрасова, и после Литейного ненадолго сменил Некрасова на Белинского. Затем пересек Фонтанку и по набережной добрался до Итальянской, моей собственной версии центральной улицы города – всего один квартал от Невского, а какой фантастический контраст.

Я гулял по давным-давно забывшему о зиме городу, и чем дольше я шел, тем сильнее расцветала у меня в груди какая-то странная легкость, не очень понятная поначалу, но со временем все более и более очерченная и узнаваемая. Это ощущение было созвучно с дыханием улиц, с вибрацией фасадов домов, радостно вбирающих в себя преждевременное летнее тепло, с вечерней расслабленностью прохожих, с облегчением стряхнувших с себя дневную целеустремленность. Мое внутреннее зрение словно постепенно подкручивало сбитый объектив в поисках потерянного фокуса, так что когда по Итальянской я добрался до канала Грибоедова, я уже точно знал, что вызревает у меня внутри, – это везение, то самое везение, без которого никуда. Везение нельзя, невозможно контролировать, но – если очень сильно захотеть – его вполне можно задобрить и даже ненадолго приручить. Как там говорят: я этого хочу, и, значит, это будет, но только я не Генри Форд, я не хочу консервную банку на колесах, я хочу Жанну Борген, заместителя гендиректора архитектурно-дизайнерского бюро R.Bau.

Так все и случилось, я ступил на Большую Конюшенную улицу, и в тот же миг везение соткалось из вечернего летнего воздуха и снизошло на меня, материализовалось правильно угаданным цифро-буквенным кодом на номерах государственной регистрации белого люксового автомобиля. В первый момент я даже не рассмотрел Жанну за рулем, только номера ее машины, которые сегодня утром выучил наизусть. Но все это было уже не важно, решение созрело во мне мгновенно – мотор внедорожника взревел на нерегулируемом пешеходном переходе, и я в два быстрых шага оказался на проезжей части прямо перед ним.

Я плохо помню сам момент столкновения. Я инстинктивно попытался сгруппироваться, чтобы удар пришелся в бок и плечо, но, похоже, все-таки стукнулся – и довольно сильно – о капот головой, потому что на какое-то время отключился. Помню резкий звук сдираемых об асфальт покрышек, глухую боль с правой стороны и падение, помню, как позади меня закричали какие-то люди и на этом все – в следующий момент я открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Жанну. В том самом белом платье, в тех же самых туфлях на высоком каблуке, с той же невозможной морозной сингулярностью посреди по-летнему расслабленного города. Именно этот холод, словно нашатырь, и привел меня в чувство, я с трудом поднялся, ощущая странное онемение в правой руке, чуть выше локтя. Лицо Жанны едва заметно двоилось и раскачивалось, словно я заново учился смотреть, а главное – понимать, что вижу, но даже сквозь помехи возможного сотрясения мозга я отметил, насколько она бледная и перепуганная.