Онлайн книга «Цельсиус»
|
Вместе с заказчиками я стоял посреди одной из комнат и прислушивался. Какое-то время ничего не происходило, и вдруг моего лица коснулось первое робкое тепло, сначала левой щеки, а затем – через пару минут – и правой. Все присутствующие в комнате, видимо, почувствовали то же самое, клиент крутил головой в поисках источника тепла, его супруга озадаченно постукивала по термометру – температура в комнате не изменилась. Я подождал еще немного и поделился с Киром своей озадаченностью – мой лоб оставался холодным, а значит, самая главная, выходящая на улицу стена почему-то не прогревалась. Так и есть – Кир сказал об этом технарям, и они быстро, всего за пару минут выровняли гидравлическое сопротивление каждого из контуров, провели тонкую балансировку с помощью клапанов на коллекторах. Наконец теплая лапа мягко накрыла мой лоб и веки, кожа расправилась, стала тоньше и податливее – как же все-таки хорошо, когда тепло! Я блаженно прикрыл веки, вслушиваясь в проникающее в меня из стен инфракрасное излучение, и вдруг кто-то внутри меня произнес: дом. Как я мог про это забыть? Ведь с фасадом любого дома все точно так же, от него тоже исходит тепло, пусть намного более слабое, но исходит. Дома – они как люди, и некоторые из них заметно холоднее остальных – странно, как я умудрился проглядеть самое очевидное. Я на секунду сосредоточился и тотчас вспомнил, где на Петроградской стороне я видел здания, от которых веяло холодом. Кронверкский проспект, Каменноостровский проспект, улица Ленина, улица Большая Зеленина. А самый холодный дом… Я открыл глаза. Кир с заказчиками подписывали документы, ребята из технического отдела складывали инструменты в серо-зеленые пластиковые ящики. Тестовый пуск был завершен, систему обогрева заглушили, и теплые стены превратились в остывающие. А самый холодный дом находится на Большом проспекте Петроградской стороны. Именно там будет ждать меня сегодня Жанна. Она Июнь официально наступил. Лето-переросток больше не прятало своего лица. Не притворялось перезревшим маем. И с самого утра на законных основаниях повесило над городом радиоактивное солнце. Все небо затянуло мутной дымкой. Похоже, даже воздух сегодня не выдерживал напора взбесившегося солнца. Сгорал где-то там, на большой высоте. Ядовито чадил, превращал субботнее утро в душную и влажную оторопь. А дыхание – в пытку. Так что я провела весь день в квартире. Поближе к запасам льда и холодного кондиционированного воздуха. И смогла выйти из дома только вечером. Оставалось надеяться, что в этом году самым жарким месяцем будет как раз июнь. И дальше мои мучения пойдут на спад. Вот уж чего никогда не понимала, так это неистребимого желания отправиться летом на юг. Из душной петербургской жары прямиком в раскаленное пляжное пекло. Мне неприятна была сама мысль о том, что можно добровольно улечься на песке под губительным солнечным излучением. Что можно по собственной воле так насиловать организм. Загонять его в угол. Заставлять из последних сил защищаться. Выделяя на поверхности кожи специальный пигмент меланин. Чтобы хоть как-то воспрепятствовать прохождению ультрафиолетовой смерти в беззащитные перед человеческой глупостью ткани и органы. Во второй половине дня позвонила мама. Сообщила, что завтра вечером я с ней ужинаю. Поставила подчиненную в известность. Продиктовала адрес ресторана. И отключилась. Я еще размышляла об этом внезапном звонке, когда телефон зазвонил вновь. Я оторвалась от своих мыслей и посмотрела на экран: Марина. |