Книга История моей жизни, страница 2 – Люси Скоур

— Уф. Да ну в жопу, — пробормотала я.

Пара с проблемами шкафа бросила на меня взгляд искоса.

— Ха. «Сказала она», да? — предложила я.

Косые взгляды превратились в выразительно вскинутые брови и негласное согласие немедленно покинуть столик рядом с чокнутой леди.

(«Сказала она» — это распространённая шутка. Эту фразу говорят после обыденных предложений, которые обретают двойной смысл, если представить, что эту фразу говорит женщина во время секса, — прим)

— Всё нормально. Я автор. Я и должна разговаривать сама с собой на публике, — поспешно объяснила я, пока они забирали свой кофе и шли к двери, выходя на душный влажный августовский воздух.

Я застонала и прижала ладони к щекам, сминая лицо так, что оно начало напоминать рыбу. Джентльмен в майке с Ленни Кравицем, выглядящий как консультант по технике Apple, взглянул поверх своих очков Ben Franklin.

Я отпустила свои щёки и выдавила улыбку, которая, надеюсь, выглядела человеческой. Он вернулся к своим двум смартфонам и айпаду, а я вытерла ладони о свои шорты. Вот настолько мерзкой была моя кожа — невыносимая комбинация жирной и шелушащейся одновременно. Когда я в последний раз полностью делала свой комплекс ухода за кожей, а не просто совала голову под кран? Чёрт, да когда я в последний раз хоть что-то доводила до конца?

Ну, вчера я точно без остатка выжрала контейнер пад тай на вынос. Это же считается, верно?

Я осмотрела кофейню в поисках какого-нибудь вдохновения или мотивации, которая когда-то делала меня продуктивным взрослым человеком. Но ничего подобного поблизости не было. Вздохнув, я зачиркала слово «кома» вместе с «от ненависти до любви» и «каноэ». Последнее было подслушано у шустрой парочки ирландских пенсионеров, которые выглядели так, будто только что вышли из магазина товаров для активного отдыха. Они заказали себе по матче и безглютеновой булочке, после чего вышли в своих гармонирующих меж собой туристических ботинках.

Часы на стене гласили, что пора уходить. Я пробыла здесь три часа, и не могла похвастаться ничем, кроме пустого стаканчика от кофе со льдом, на котором было написано моё имя. Я была на 80 % уверена, что это моё подсознание сыграло со мной злую шутку, из-за чего мне послышалось, что бариста выкрикнула «Ванильное латте со льдом для Хер-Дел».

С таким же стоном, с каким люди на закате своих лет выбираются из домашнего кресла, я встала. Я слишком долго кисла в своей квартире, если не могла помнить разницу между звуками «в уединении твоего личного дома» и звуками «в присутствии других людей». Я собрала свои авторские аксессуары — блокнот, ручка, ноутбук и телефон — и пошла обратно на жару.

Я почувствовала, как мои волосы вдвое увеличились в размере ещё до того, как я дошла до конца квартала, и уже подняла руку, чтобы примять их обратно, когда в меня врезался плечом парень ростом 165 см, одетый в Ральфа Лорена и орущий нарастающие угрозы в свой телефон.

Зои окрестила бы его финансистом и швырнула в него какое-то оскорбление. Она также была женщиной, которая определённо убьёт меня, когда узнает, что у меня до сих пор ничего нет. Ни глав, ни плана, ни идей. Я жила в каком-то ужасном Дне Сурка, в сценарии, где каждый день был таким же, как предыдущий. В отличие от Билла Мюррея, я ещё не нашла смысл.