Книга История моей жизни, страница 241 – Люси Скоур

— Ей просто нужно больше практиковаться, — бодро настаивала Сунита.

Я застонала.

— Совы сделаны из перьев?

— Много практиковаться, — добавила Сунита.

— Пей свою пепси, — сказала Зои, похлопав меня по плечу.

* * *

— Тебе нужно писать, — твёрдо заявила Зои, после того как целый час следила за мной и моим забегом прокрастинации.

Я была так потрясена этим предложением, что уронила тряпку для пыли, которой тщательно протирала плинтуса в гостиной.

— Я не могу писать. Большой глупый идиот был моим вдохновением.

— О, так ты никогда не писала книг до большого глупого идиота? — невинно спросила она.

— Ты же знаешь, что я плохо пишу в периоды эмоциональных потрясений. Кроме того, какой смысл? Мой издатель бросил меня, — прямо как Кэм.

Внезапно мне даже не захотелось больше протирать пыль ради прокрастинации. Мне захотелось лечь на диван и притвориться, что мир не существует.

— Сделай только шаг к этому дивану, и, клянусь Богом, я приглашу Гарланда для эксклюзивного интервью.

Я ахнула.

— Ты не посмеешь.

— О, я посмею. Ты — Хейзел Чёртова Харт. Ты героиня своей собственной жизни.

— Я не чувствую себя героиней.

— Это потому, что это не конец твоей истории. Это тёмная ночь души. Знаешь, та часть в книге, где всё рушится и...

— Я знаю, что такое «тёмная ночь души». Я брошенная, а не... забывчивая, — стоять на ногах вдруг показалось мне непосильным трудом, поэтому я сползла по стене и рухнула на пол.

— Тогда ты понимаешь, что это тот момент, когда тебе нужно решить, собираешься ли ты встать перед вызовом и надрать кому-нибудь задницу или просто сдаться и притвориться мёртвой.

— Я не люблю вставать перед вызовом. Мне нравится медленно сползать по склону.

— Хейзел, — в её голосе прозвучали предостерегающие нотки.

— Зои, — передразнила я.

— Ты вынудишь меня сделать это.

Я вздохнула.

— Сделать что?

— Ту плохую штуку, которая заставит нас обеих почувствовать себя очень плохо.

— Ты правда думаешь, что прямо сейчас можешь заставить меня чувствовать себя ещё хуже? Меня бросил парень, которого я старалась не любить. Мой издатель тоже бросил меня, и после упавших продаж и моей недавней абсолютной неспособности закончить книгу, я переезжаю в другой город, чтобы начать всё сначала, и в итоге оказываюсь по колено в том, что вскоре станет буквальным дерьмом. О, и когда я впервые после развода вижу своего бывшего мужа, я чувствую себя эмоционально опустошённой изюминкой, — я всплеснула руками. — Так что давай, Зои, делай всё, что в твоих силах.

— Я здесь из-за тебя, — сказала она, расхаживая передо мной, как разъярённая директриса школы. — Я потеряла работу, которую любила, потому что осталась верна тебе. Я последовала за тобой в провинциальную Пенсильванию, потому что верила в тебя. Теперь у тебя наступила тёмная ночь души, и вместо того, чтобы мстить всем, кто навредил тебе, ты готова устроить себе ещё одну вечеринку жалости. Похоже ли это на героиню, история которой заинтересовала бы тебя? Или это похоже на героиню, историю которой читатели не стали бы дочитывать?

Я невольно мысленно прокрутила оба сценария, представляя свою героиню опустошённой и безутешной, до конца своих дней делящей шоколадные батончики в постели с енотихой. Затем я представила, как она натягивает «штанишки взрослой девочки» и храбро продолжает жить своей жизнью, даже если она только притворяется, не надеясь на успех. Слабая героиня, лишённая твёрдости характера, была мишенью для рецензий на одну звезду.