Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 133 – Дана Дейл

— Ты моя, слышишь? Моя! Я тебя никому не отдам!

— Я просила тебя не делать этого! Просила!

Слёзы стремительно струились по ледяным щекам, будто спешили высказать за меня всё, чего я не могла произнести. В ту секунду мне казалось, я предала того, кого любила больше всего. Игорь отстранился от моего безвольного тела, поднялся и начал приводить себя в порядок. А я осталась сидеть на полу, свернувшись, прижав колени к подбородку, не в силах взглянуть на него.

— Я тебя не отпущу. Забудь о нём. Его больше не будет в твоей жизни.

Я ничего не говорила, просто сидела и слушала его монолог, находясь в своих мыслях... Моя душа разрывалась на части от боли, разочарования и бессилия, сердце разрывалась в клочья, всё тело ныло. Голубые глаза вспыхнули ледяным огнём, напускное равнодушие слетело в один миг, а мой тонко очерченный рот, искривился в зловещей усмешке.

Спустя время.

ВЕЧЕР. УЖИН

Как только я вхожу в дом, хлопаю дверью, будто пытаюсь отгородиться от всего, что накопилось за день. Щелчок замка, и глухая тишина внутри, будто мир замер. В груди что-то надрывается, как старое полотно, тронутое резким движением. Я кидаю сумку на пол. Она падает с глухим, раздражающим звуком, эхом отдается в пустом коридоре. Мне всё равно, на беспорядок, на Игоря. Он стоит рядом, безмятежный, будто ни один нерв во мне не дрожит. Его лицо, спокойное, почти пустое. Я даже не удосуживаюсь взглянуть на него. Отвращение холодной волной скользит по коже. Еда? Не сейчас. Ужин, теперь кажется мне тошнотворной формальностью. Я поворачиваюсь, чтобы уйти в свою комнату, туда, где можно спрятаться от этого безликого дня, и тут, шаги. Резкие, поспешные.

— Игорь, милый! Как же я рада тебя видеть!

Мама появляется в холле, как самая настоящая актриса, с пафосом, громко и слишком нарочито. Восторг на лице такой, что его хочется приглушить, как плохо настроенную музыку. Сначала она кидается ко мне, с притворным объятием.

— Ну вот! Хоть в этот вечер ты меня не разочаровала. Умница, дочь.

Она касается моей щеки слишком резко, почти с нажимом, помада оставляет след, будто автограф, яркий, ненужный. Всё слишком демонстративно, будто она играет для воображаемой публики. А потом, Игорь. Его она обнимает иначе, дольше, ближе, с намёком на тепло. А я так и стою неподвижно на месте. Без мыслей, без желания двигаться. Тело будто поставило режим «не беспокоить.»

— Взаимно, Вероника Геннадьевна. Вы прекрасно выглядите… Такая будущая тёща, просто загляденье.

— Благодарю, дорогой.

Мама буквально тает от приторных любезностей Игоря. Подхватив его под руку, она почти торжественно уводит моего ненавистного жениха в гостиную. Ко мне интерес теряется сразу. Оно и к лучшему. А я… Я бегу в ванную, будто сам душ способен стереть с меня всё, что случилось, всё, что прилипло к коже, к памяти. Сбрасываю одежду как чужую. Включаю воду, горячую, почти обжигающую, вхожу, не моргнув. Она течёт по мне, но не проникает внутрь. Я трусь губкой с мылом, с гелем, с чем угодно, до покраснений, до боли. Хочу исчезнуть, раствориться, стать заново собой, хотя понятия не имею, кто я теперь. Мысли скачут, как искры. Стыд. Гнев. Беспомощность. Всё одновременно. Я замираю. Просто стою. Даже не знаю сколько. Словно что-то во мне отключилось, и теперь работает лишь тело, по инструкции. Выхожу. Вытираюсь вслепую, сушу волосы феном. Натягиваю свитер, мягкий, почти спасательный. Как только ткань ложится на плечи, врывается мама. Без стука, но как обычно, с раздражением.