Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 2 – Дана Дейл

— Ульяна Сергеевна!

Поправляю этого стража галактики, а после надменно добавляю.

— К девушке моего круга, принято обращаться только по имени и отчеству. Ясно? И вообще… Ты сам кто такой?

С достоинством усевшись на жёсткую деревянную лавку, я неспешно оглядела своего мучителя с ног до головы, того самого, кто вчера без лишних слов усадил меня в этот прокуренный аквариум. Тогда, признаться, я не успела толком его рассмотреть. Да и была я в том состоянии… Как бы это помягче, весёлой антилопой с перебором текилы. Но сейчас, трезвым взглядом, пришлось признать, парень, стоящий напротив, чертовски хорош. И это, откровенно говоря, раздражало.

— Во первых... Не ты, а вы… Во-вторых…

Медлит он, а я закатив глаза, перебиваю.

— Мальчик, тебе лет то сколько? Не круто ли к тебе на «вы» обращаться?

Слегка приподнимаю бровь, скепсис, смешанный с любопытством, почему он без формы? Вместо неё, простая чёрная водолазка, узкие джинсы и косуха. Волосы, густые, чёрные, как уголь, уложены гелем с нарочитой небрежностью. Ммм… Значит, с внешностью у нас полный контроль. Но главное, глаза. Чайного цвета, тёплые и в то же время обжигающе пронзительные, будто читают мысли. Глянешь, и уже не отвести. Бездонные. Словно втягивают внутрь. В остальном он вроде бы ничем не выделяется, но от одного его взгляда по спине проходит ток, а кожа покрывается ледяными мурашками. Как после грозы.

— Пока находишься здесь, будешь обращаться ко мне на «вы». Поняла?

— В твоих мечтах... И вообще, позови мне взрослого дяденьку следователя, пусть он, а не какой-то всратый стажер мне объяснит, когда меня наконец из этого клоповника выпустят! Не хватало еще какую нибудь заразу подхватить в этой антисанитарии.

Смотрю ему прямо в глаза, тёмные, насыщенные, как горький шоколад, и полные наглого вызова. Он лишь ухмыляется, хищно, демонстративно облизывая нижнюю губу, будто играет на моих нервах специально. Меня начинает трясти от раздражения, слишком самодовольный, слишком уверен в себе. Я уже готова была высказать всё, что думаю, но не успеваю, из коридора доносится топот шагов. Быстрый, уверенный, направленный прямо к нам.

— Добрый день, Герман Александрович. Я прошу прощения что заставил вас ждать.

О, вот и мой папенька. Сделав несколько гулких шагов, отец подошёл к этому парню и сдержанно, по-мужски пожал руку, крепко, с тем весом, который чувствуется даже без слов.

— Ну, ты ему еще в ножки поклонись, папенька.

Огрызаюсь дерзко, без попытки смягчить тон, и с вызовом перевожу взгляд на этого задрипанного копа, что щурится, будто изучает меня под микроскопом. Да, я знаю, что приковываю взгляды, ухоженная, эффектная, но без этого дурацкого антуража пластиковой куклы. Ни уколов, ни натянутых лиц, только отличная генетика, немного удачи и горстка папиных миллионов. СПА и салоны, моя вторая прописка. Я вбухиваю туда такие суммы, что любая бухгалтерша заплакала бы, но, скажем честно, результат того стоит.

— Закрой рот!

Отец чеканит слова жёстко, будто высекая их зубами, на моем лице, ох, эта его звериная усмешка… От одного этого взгляда по спине пробегает мороз, всё внутри съёживается. Мне становится по-настоящему не по себе, как будто я снова маленькая, а он вот-вот сорвётся.

— Вообще, что происходит? Почему ты перед каким-то сопляком извиняешься?