Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 319 – Дана Дейл

— Что вы здесь делаете? Вам нельзя здесь находиться, вы слишком слабы, зачем вы встали? Бегом в свою палату!

Я стояла словно вкопанная, я не могла оторвать своего взгляда от него. Всё моё тело напряглось, скованная диким ужасом, увидела до жгучей боли в душе любимое и такое родное лицо.

— Живой, не оставил меня.

Тихо шепчу, задыхаясь от слез радости.

— Он упрямый, выкарабкается, а вам нужно срочно в свою палату.

— Нет, я прошу вас, пару минут просто пару минут и я вернусь…

Он словно боролся сам с собой, но видя моё состояние, все же дал мне этих ничтожных несколько минут.

— Пять минут, потом я вернусь, и вы беспрекословно выполните все мои рекомендации.

— Хорошо доктор, я обещаю.

Всё моё тело скованное диким ужасом напряглось, увидела как вздымается его грудь и облегчено выдохнула. Приблизившись к его кровати, села на рядом стоящий стул, своими руками обхватила его холодные ладони и нежными поцелуями принялась покрывать каждый его участочек ледяной плоти.

— Я знаю что ты сильный, ты справишься, ты больше не оставишь меня одну, я знаю что ты меня слышишь, прости меня за всё. Любимый... Только живи, я прошу тебя, не бросай меня, я не справлюсь без тебя...

Огромная злость на себя всё ещё клокотала внутри, она жгла, причиняя боль душе и вдруг меня прорвало горькими солёными слезами. Спас меня. Готов был сам умереть, лишь бы я жила, от этого, стало ещё больнее. Смотря на его перевязанную белоснежными бинтами грудь, я аккуратно будто боясь ему навредить, накрыла своей ладонью маленькое алое пятнышко, прикрыв свои глаза, сама себе печально улыбнулась.

— Знаешь, Соболевская... Я очень рад что ты жива... Ho, если ты не выйдешь за меня замуж, я сам лично тебя убью.

Слыша сейчас этот хриплый и затрудненный, но такой родной голос, я не могла больше сдерживаться, Герман издал приглушенный стон, нахмуривая густые брови. Бедный мой... Я прекрасно понимаю и чувствую, как ему больно, но главное, живой. Не взирая на свою боль, вскочила с больничного стула, обхватила дрожащими ладонями бледное лицо Германа, принимаясь покрывать его отчаянными и самыми нежными поцелуями.

— Я знала... Знала что ты меня не оставишь.

Несколько минут с любовью и нежностью разглядывала его бледное, но такое до боли родное лицо.

— Пришлось вернуться, ради вас... Хотя, зная тебя, ты меня и на том свете достала бы.

Сквозь затрудненную улыбку, он пытается шутить, а я в голове невольно проматываю другой исход этой ситуации.

— Дурак ты Громов, ты хоть понимаешь что я сейчас пережила?! Я же думала тебя больше нет. Ещё и врач сказал что мужчина не выжил.

— Он и не выжил Ульяш, видимо Жека не понял о ком ты спрашиваешь.

— Наш кошмар закончился, Гер?

— Закончился...

Зная что все самое страшное закончилось, зная что теперь всё будет по другому, после такого ужаса и вечного страха, только после этого я осмелилась облегчённо выдохнуть и вообще начать дышать.

— Ульяш? Ребенок? Что с ребенком?!

— Гер…

— Не молчи! Ну? Что с ним?

В его испуганных, расширенных зрачках плескался дикий страх, будто вытесняя ненависть за то, что могло случиться с нашим малышом, в нём боролась огромная злоба и вообще все остальные чувства когда он понимал что малыша возможно уже нет. Нежно касаюсь ледяными пальцами его острых скул, наклоняюсь к нему как можно ближе, зарываюсь носиком в его шею, а потом медленно, поднимаюсь к его уху, обдавая его своим горячим дыханием.