Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 70 – Дана Дейл

— Одна?

— Ну… Не совсем. Была домоправительница. Добрая женщина, она и сейчас ко мне хорошо относится. Но это же не любовь... Не материнская. Которую я очень ждала.

Утираю слёзы ладонью, глубже зарываюсь в его куртку, в поисках тепла. В поисках ощущения, что меня всё ещё можно обнять.

— А дальше?

Голос Германа не давит, он будто бережёт.

— А дальше я выросла. С успешными родителями у меня были все возможности, всё, что можно было купить. Но вот любовь... Внимание... Этого нет в продаже. Даже если отдать всё, что имеешь.

Он молчит. Только кивает. Тишина между нами стала глухой, почти весомой. В ней звенели мои мысли, громче, чем любой звук. Как так вышло, что я открылась перед ним? Зачем? Что он теперь обо мне подумает? Я ведь показала свою уязвимость. Глупая.

— Почему твой жених уехал и оставил тебя одну?

— Срочные дела, а что?

— Неважно какие. Так просто взять и оставить невесту в компании полупьяных парней...

Бросает он с откровенным упрёком. В его словах, как ни крути, была правда. Игорь даже не подумал, как я доберусь до дома. Не спросил, не объяснил. Просто исчез, оставив меня среди тех, кого я едва знаю. Оставил одну.

— А ты не думала, что у него может быть кто-то есть на стороне?

Продолжает Герман, пристально наблюдая.

— Не лезь туда, куда не стоит, ладно?

Сначала я отвечаю спокойно, почти без эмоций. Но потом его слова, те, что я сама боялась себе признать, вдруг вырывают у меня злость. Вскакиваю, голос ломается от напряжения.

— И вообще… Тебя моя личная жизнь не касается! У тебя, как я слышала, тоже есть невеста. Вот и иди к ней. Наверняка уже с собакой по лесу бегает, ищет тебя по запаху!

Герман поднимается, медленно подходит ближе. Смотрит в глаза. Без усмешки. Аккуратно, почти ласково, заправляет выбившийся локон за ухо.

— Ревнуешь?

Его вопрос, как удар в диафрагму. Я замираю, смотрю в эти тёмные глаза, которые затягивают, как настоящая воронка. Ревную? Нет. Нет! Конечно нет!

— Кого? Тебяяя?! С чего вдруг?! Ты, наглый, напыщенный хам, который явно влюблён только в своё отражение! Ревную… Это же надо такое ляпнуть. Я по-твоему совсем идиотка? Могла бы ревновать самодовольного мучителя с комплексом бога? Да… Да ты меня до ужаса бесишь, Герасим!

— Кто бы уже рот открывал. Самовлюблённая, капризная до тошноты стерва! Да блять! Надменная до судорог!

— Знаешь что?! Лучше заткнись! Пока я тебе сухой веткой глаз не проткнула!

Секунда. Одна. И всё замирает. Молчание. Мы смотрим друг на друга, как будто пытаемся разглядеть, кто первый дрогнет. А потом Герман окончательно срывается.

— Нахуй! Пошло оно всё... Хватит с меня!

Глаза Германа вспыхнули, не взгляд, а пламя, дикое и необузданное. Он метнулся вперёд, словно хищник, сорвав поводок, и одним рывком притянул меня к себе. Грудь, каменная, как скала, в которую я врезалась без шанса удержаться. Захватывает дыхание. Я тону в его взгляде, бездна, из которой не хочется выныривать. Рывок, и мои запястья оказываются в его руках, поднятые вверх, зафиксированные, как будто я, его трофей. Он прижимает меня к коре дерева, прохладной и шершавой, но я чувствую только его. Герман впивается в мои губы, как будто хочет забрать воздух, голос, волю. Поцелуи, обжигающие, голодные, срывающиеся на укусы, словно каждое прикосновение должно оставить след. Я вся пылаю в его объятиях, как факел, запертый в невидимой клетке, жгуче, приятно и страшно одновременно.