Книга Кавказские варвары. Украденная невеста, страница 21 – ДОМИНАТРИКС

— У меня с ней никогда и ничего не было, — проговариваю тихо. — Я клянусь тебе, Амелия, что у меня есть чувства только к тебе.

Зато у нее к тебе есть чувства, — отвечает ревниво. — Она так смотрела на меня. Я не могу отвечать за чужие чувства. Я люблю тебя, Амелия, — вдруг признаюсь.

АМЕЛИЯ

Она так на него посмотрела. Точно у них что-то есть.

Я представляю Османа с ней. Представляю, как остаюсь с Бахтияром. Переживаю снова и снова эмоции, которые испытала в том порочном сне.

Почему ты молчишь? — спрашивает, пока я бинтую его рану. — Мы с Бахой тебе во всем признались.

— Мы твои, если захочешь, — подходит к нам Бахтияр.

Мой светлоглазый Шайтан обнимает меня за талию.

На мне все еще его футболка, и она не спасает от жара тела.

Осман берет меня за руку, подносит мои дрожащие пальцы к своим губам, целует нежно.

Как я могу быть с вами обоими? — спрашиваю, чувствуя, как сгораю между ними, полуголыми. Мы позаботимся о тебе, — развратно, с темнотой в голосе шепчет мне на ушко Бахтияр. — Мы

будем любить тебя, Амелия. Доверься нам обоим.

Или выбери одного, — добавляет Осман и обволакивает кончик моего пальца губами. Не могу я выбрать одного, — моя душа сгорает в жаре их тел. — Вы меня с ума сводите.

С губ срывается порочный стон, когда Осман начинает ласкать мой палец у себя во рту языком.

— Тогда бери обоих, — вползает в меня порочный голос Бахтияра, пока его руки проникают под футболку. — Тебе будет очень хорошо.

У тебя есть в голове эти мысли, Амелия. Твой сон это доказывает, — говорит Осман, прекратив возбуждать меня, посасывая мои пальцы. — Это уже грех, раз ты хочешь. Мы будем с тобой нежны. У меня еще никого не было, — почти сдаюсь, умирая от удовольствия. — Но вас же двое.

Бахтияр стаскивает с меня футболку через голову, и я вновь голая перед ними.

— Ты можешь выбрать своего первого мужчину, — улыбается Осман.

Старший Варвар, бородатый великан с темными глазами, хватает меня за лицо и целует еще более страстно, чем в той темной норе под домом.

Меня швыряет в греховную реку. Бахтияр сжимает мою набухшую грудь, целует шею, пока язык Османа проникает в мой ротик.

У меня словно опять лихорадка, но это другое. Это то, от чего уже нереально сбежать.

Я без понятия, кто станет моим первым мужчиной, но все во мне кричит, что ни одного не отпущу, не отдам другой.

Я не хочу быть грешницей, — тихо проговариваю, когда этот безумный поцелуй прекращается. Никях с двумя невозможен. Мы твои, — шепчет Бахтияр, пока его пальцы скользят по моему телу. — Это выше людских и божьих законов.

Баха подхватывает меня на руки и несет на кровать, которая за занавеской.

У меня до сих пор заложены уши от той стрельбы. В любой момент кошмар может повториться.

Я потеряю их навсегда, так и не познав своих мужчин, и меня тоже больше не будет, ведь бывший жених выписал мне смертный приговор, пытаясь закопать в одной могиле со своими братьями.

Баха укладывает меня на кровать, а сам опускается на колени рядом с ней. Я поворачиваю голову, и наши губы встречаются.

У меня на языке все еще вкус его брата, когда поцелуй становится развратным, откровенным.

— Доверься мне, — проговаривает Осман и широко раздвигает мне бедра.

Раскрывает меня как в том сне, только нет хлыста, нет больше их ярости, есть только сжигающее нас троих желание.