Книга Кавказские варвары. Украденная невеста, страница 23 – ДОМИНАТРИКС

Его злость, дерзость ушли, и вновь проявился тот парень, в которого я когда-то влюбилась.

Поворачиваю к нему голову и нежно целую в губы.

— Я, правда, не получала от тебя никаких писем. Наверное, родители прятали, — признаюсь ему. — Я бы ответила. Я бы обязательно тебе ответила.

— У меня сохранилось одно, которое я так и не отправил, — тихо говорит, пока Осман поглаживает кончиками пальцев мой живот. — Я отдам его тебе.

— Моя малышка, — Целует меня в шею Осман, — нам обоим хотелось лишь одного. Увидеть тебя еще раз.

— Когда мы узнали, что ты выходишь замуж за того козла, нам захотелось забрать тебя любой ценой, — в голосе Бахтияра ненависть к брату, который забрал у него и Османа абсолютно все.

Я трофей. Для Руслана я всегда была трофеем. Он захотел меня просто потому, что к каждому из его братьев я относилась по-особенному. Один стал моей первой любовью, а второй был недосягаем, но у меня всегда были к Осману нежные, романтические, сугубо платонические чувства.

Для братьев, которые так варварски поделили меня между собой, я стала любимой, стала спасением.

Мне все еще стыдно, что поверила всей той лжи о вас, — признаюсь. — Наверное, мне просто было очень больно потерять вас.

Я трусиха. Мне было настолько больно, когда их забрали практически на моих глазах, что я предпочла обвинить, предпочла похоронить свои чувства к братьям.

Они берут меня за руки. Оба целуют пальцы. В этом столько нежности, что я тихо плачу.

— Не думай ни о чем. Ты такая маленькая, нежная, — успокаивает меня Осман, словно старший брат. — Как ты могла противостоять целому миру, который заклеймил нас убийцами?

Ты прости меня, Амелия, — Бахтияр поворачивается ко мне лицом. — Прости, что тогда сбежал от тебя. У меня были проблемы с отцом. Я знал про чувства к тебе Османа. Я был юным идиотом, который не знал жизни и не понимал, что ему по-настоящему дорого. — я бы никогда не пошла за Руслана по своей воле, — мне хочется сказать это вслух. — Он вынудил меня.

— За это мы его тоже накажем, — говорит Осман и целует меня в висок. — Я обещаю тебе, Амелия, что все будет хорошо, и ты будешь счастлива.

— Предлагаю скрепить эту клятву кровью, — добавляет Бахтияр и тянется за кинжалом, который лежит на его джинсах.

— Да, мы клянемся быть твоими, — кивает Осман. — Мы не можем оба взять тебя в жены традиционно, но в наших краях нет ничего сильнее кровной клятвы.

— Я тоже хочу поклясться, что всегда буду с вами, — прошу тихо.

Бахтияр разрезает свою ладонь, а на моей оставляет лишь небольшую царапину. Сжимает мою руку, и капля крови падает мне на живот.

Передает нож старшему брату, и Осман делает то же самое.

— Теперь мы твои, любимая, — говорит Бахтияр, когда их влажные от крови ладони касаются моей руки, сжимают ее.

БАХТИЯР

Она спит. Так тихо и крепко, что я едва улавливаю дыхание Амелии. Мой брат тоже смотрит. С такой же любовью и желанием, как и я. Так странно испытывать ревность к собственному брату, благодаря которому выжил.

У меня едет крыша от всего. От свободы. От чувств к ней. От секса, который был у нас втроем.

— Выйдем покурим? — предлагает.

Да, надо поговорить, но чтоб ее не потревожить. Вот только мне очень сложно оторваться от Амелии.

— Ага, — тихо отзываюсь и получше укрываю ее одеялом.