Книга Заставь меня согрешить, страница 15 – Джей Ти Джессинжер

Джейми снова молча ждет, пока я приведу еще примеры.

— Которая носит бабушкины трусики!

Его губы дергаются. Он пытается не улыбаться? Я начинаю отчаиваться.

— И которая не узнала бы член, даже если бы он ударил ее по лицу!

К сожалению, последнее предложение я выкрикиваю. В передней части зала, где Трина принимает заказ у Эй Джея, внезапно воцаряется тишина. Я кладу локти на стол и закрываю лицо руками.

— Я понимаю, почему ты так расстроена, — говорит Джейми. — Это ужасно.

— Заткнись.

— Я имею в виду, что принцесса, которая не узнала бы член, даже если бы он ударил ее по лицу, ну… это просто трагично. Как ты думаешь, что она могла подумать? Что это была случайная пролетающая сосиска?

Я поднимаю голову и сердито смотрю на него. Он заливается смехом. Придя в себя, брат наклоняется и треплет меня по волосам, как будто мне двенадцать.

— Жучок, не принимай все так близко к сердцу. Он же барабанщик. А такие любят бить сильно.

— Ты знаешь, кто он?

Джейми кивает и улыбается.

— Я встречался со многими музыкантами. С барабанщиками всегда больше всего проблем. Особенно с этим.

Я вся внимание.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожимает плечами.

— Я какое-то время встречался с одним барабанщиком из Джульярдской школы. Он был невероятно талантлив, и его кумиром был твой друг. — Брат наклоняет голову, указывая на Эй Джея. — Он думал, что этот человек может ходить по воде. У него в спальне были постеры с его изображением.

— Сколько лет было этому парню? Семнадцать?

Джейми вздыхает с тревогой.

— Хотелось бы.

Я корчу ему рожицу.

— Фу.

— В любом случае, у Большого Папочки, по-видимому, редкое неврологическое заболевание под названием синестезия, которое позволяет ему воспринимать музыкальные ноты и некоторые другие звуки как цвета. Или это называется хроместезия? Наверное, из-за этого он немного не в себе.

Когда я непонимающе смотрю на него, Джейми продолжает объяснение.

— То есть он не только может запомнить песню с первого раза, потому что воспринимает музыку с помощью нескольких органов чувств, но и обладает абсолютным слухом.

Я издаю звук, который означает, что я ничего не понимаю.

— Ладно, представь себе фейерверк. В воздухе над твоей головой взрываются желтые, зеленые, белые, красные, синие огни — все цвета радуги.

Я киваю, пока все понятно.

— Вот что чувствуют люди с этим особым типом синестезии. Каждая песня, которую они слышат, — это симфония трехмерных цветов, которые они видят, а не просто музыкальные ноты, которые слышат. Они видят песню, которая парит в воздухе вокруг них, как живая радуга.

Ошеломленная, я откидываюсь на спинку стула и пытаюсь представить себе это, но у меня не получается. Каково это — жить в окружении калейдоскопа цветов, порхающих в воздухе, как бабочки?

Меня пронзает ужасная мысль: может, Эй Джей ненавидит меня из-за того, как я говорю? Может, он считает, что мой голос отвратительного желто-зеленого цвета, как рвота?

Джейми наклоняет голову.

— Что?

Я в ужасе шепчу: — Мой голос уродлив?

Он так хорошо меня знает, что понимает, о чем я говорю, без лишних объяснений. Брат закатывает глаза.

— Нет, Жучок, у тебя не уродливый голос.

Не поверив ему, я закрываю рот руками. Внезапно все становится таким понятным. То, как Эй Джей насмехается надо мной. То, как он, кажется, съеживается в моем присутствии. Его необъяснимая неприязнь.