Книга Заставь меня согрешить, страница 89 – Джей Ти Джессинжер

Затем я резко поднимаю ногу и бью Эрика по яйцам.

Он вскрикивает от боли и, согнувшись, отступает назад. Я падаю на колени, задыхаясь и кашляя. Одна рука прижата к горящему горлу, другая упирается в пол, поддерживая мой вес, пока я пытаюсь встать. Слезы застилают глаза, я ползу вперед, тянусь к дверной ручке, но Эрик приходит в себя. Он снова бросается на меня, я падаю на пол, а Эрик наваливается сверху и начинает рвать на мне одежду. Когда я сопротивляюсь, он бьет меня по лицу. От удара моя щека вспыхивает от боли.

Его перстень. Это оставит неприятный след.

Мой мозг каким-то образом отстранен от того, что происходит с моим телом.

Эрик с силой распахивает мой кардиган. Пуговицы отлетают и с грохотом падают на деревянный пол. Он наклоняется надо мной, тяжело дыша и выкрикивая ругательства, хватает меня за грудь и сильно сжимает. Я пытаюсь ударить его по лицу, но он с легкостью отмахивается.

И вдруг я словно парю над собой и смотрю вниз. Меня охватывает странное чувство спокойствия, как будто я попала в эпицентр урагана, где все тихо и неподвижно. Мой разум ясен, я отстранена и могу мыслить.

Я помню статью о моем отце, которая вышла в газете «Лос-Анжелес Таймс» прошлым летом, после того как его наняли защищать известного баскетболиста от обвинений в домашнем насилии. Все обвинения в итоге были сняты, когда мой отец раскрыл заговор между женой игрока и ее любовником, которые пытались нажиться на контракте стоимостью тридцать миллионов долларов, который только что подписал игрок. Впоследствии мой отец выдвинул против жены обвинения в вымогательстве, шантаже и преступном сговоре.

Заголовок гласил: «Кармайкл бьет в яремную вену».

Я смотрю на шею Эрика, бледную и уязвимую над открытым воротом рубашки.

Затем я бью его в кадык.

Он издает ужасный рвотные позывы и обхватывает руками шею. Мне удается пошевелиться, и я отталкиваю его от себя. Пока он кашляет и его рвет, я, шатаясь, поднимаюсь на ноги, бегу на кухню, выдвигаю ящик для мусора, хватаю баллончик с перцовым спреем, который мама подарила мне, когда я переехала, и возвращаюсь к Эрику. Я распыляю на него всю эту дрянь, покрывая его лицо и верхнюю часть тела.

Он кричит, трясущимися руками трет глаза, воет и задыхается, падает с коленей на задницу и начинает кататься по полу.

Тяжело дыша, я бреду к двери. Мне нужно выбраться отсюда. Я не могу думать ни о чем, кроме того, чтобы выбраться, выбраться, выбраться. Я выбегаю из квартиры, оставив дверь распахнутой. Эрик продолжает кричать, когда я выхожу в коридор. Я прислоняюсь к стене рядом с лифтом и ударяю кулаком по кнопке вызова. Кровь стекает с моего лица на руку. Моя грудь, бюстгальтер и рукава кардигана забрызганы кровью. В горле стоит ком, дышать почти невозможно. Меня сильно трясет, я стягиваю разорванный кардиган на груди и начинаю плакать.

Когда двери лифта разъезжаются, внутри стоит Эй Джей.

Он бросает на меня один взгляд и издает звук, которого я никогда раньше не слышала от человека, — гортанный рык чистой ярости.

Всхлипывая, я падаю вперед, в его раскрытые объятия.

— Эрик, это Эрик, он в моей квартире, он сошел с ума, я оставила его там!

— Я с тобой, детка. Я с тобой.

От этих слов я плачу еще сильнее.

Один из соседей высовывает голову из двери своей квартиры.