Книга Я тебя сломаю, страница 2 – Анастасия Князева

Захлопываю крышку ноутбука и, схватив со стола бокал, делаю несколько глотков.

Холодный виски приятно обжигает горло, лёд постукивает в такт жадным движениям, но насыщение так и не наступает. Снова.

Вскакиваю с кресла и выхожу на террасу, развязывая по пути галстук.

Я задыхаюсь.

Бессилие убивает. А ненависть… она все сильнее. Сжигает дотла. Обугливая, уродуя нутро, душу, все, что когда-то любил и во что верил. Ничего не осталось! Ни-че-го. И никого. Мой родной человек лежит там, прикованный к больничной койке, окруженный лучшими врачами, а я… Я ничем не могу ему помочь! Впервые в жизни чувствую себя таким слабым. Беспомощным… как ребенок.

Ни о чем не могу думать.

В голове — бардак, мысли то и дело возвращаются к этой твари, воображение рисует яркие образы того, что мог бы с ней сделать, но так и не сделал.

Жалею ли я? Да!

Хочу ли это исправить? Снова да!

Слышу, как за спиной открывается дверь и перевожу взгляд на подчиненного.

— Как обстоят дела с девчонкой?

Вспоминаю миниатюрную ведьму с длинными почти до талии карамельными волосами в черном платье и огромными невинными глазками.

— Все готово. Наши люди могут перехватить ее в любой момент. Ждем только твоего приказа.

Улыбка сама лезет на лицо. Или скорее оскал.

Дышать становится чуть легче.

Чувствую, как внутри с каждым вдохом нарастает приятное ожидание.

Скоро, сука, скоро…

Всего одна ночь осталась. И я тебе отомщу!

— Считай, что ты его получил. Завтра вечером эта тварь должны быть у меня дома!

Ну что, Ариночка, игра началась…

Пора платить по счетам.

Память — это компас души. Теряя его, мы блуждаем в чужих мечтах…

Арина

— И что совсем ничего нельзя сделать? Уже три месяца прошло. Три! — вскрикиваю, глядя на невозмутимое лицо врача. — А память так до сих пор не восстановилась. Я ничего о себе не помню! Это же ненормально…

— Арина Леонидовна, успокойтесь. Криками вы себе точно не поможете. Выпейте воды, — достав из-под стола запечатанную бутылочку, передает мне. — Ваш организм еще недостаточно окреп после аварии. Вы должны быть предельно осторожны.

Его монотонная речь действует на нервы, а фальшивая улыбка лишь подливает масла в огонь.

Три месяца. Неделя за неделей. Я слушаю его обещания и только и делаю, что соглашаюсь. Но ничего не меняется! Я как была беспомощной пустой оболочкой, лишенной собственной идентичности, так ею и осталась. Никаких просветов. Ничего, что могло бы хоть на шаг приблизить мое выздоровление.

Единственное, что у меня есть — это имя. И то я не сама его вспомнила. Меня просто поставили перед фактом.

Смирнова Арина Леонидовна. Двадцать пять лет. Не замужем. Детей нет.

Я никогда не забуду день, когда впервые увидела свой паспорт.

Было лето, солнце припекало так сильно, что не спасал даже кондиционер. Яркие лучи без труда пробивались сквозь щели в шторах и больно резали глаз. В палате было как всегда душно.

Шла первая неделя моего пребывания в клинике, и я только-только начинала приходить в себя после того, как врачи почти двое суток корпели над моим искалеченным телом в операционной.

Первое, что я тогда спросила — «Кто я и как я здесь оказалась?». Банально, не правда ли?

Когда видишь такое в кино или читаешь в книгах, все кажется глупым, наигранным… просто фарсом. Один и тот же вопрос. Раз за разом. Как по замкнутому кругу. Скучно.