Книга После развода. Муж бывшим не бывает, страница 94 – Анна Томченко

Ни одна живая душа не узнает обратного. Поняла меня?

— Но это... Это….

— А что тебе нужно, чтобы помимо двух разрушенных жизней ещё прибавилось к этому и третья? Мало нашего развода? Мало развода Кристины? Давай добъёмся того, чтобы и Костя развёлся!

— Но это же не твой ребёнок.

— Это мой внук. — Пожал плечами Глеб и я перевела взгляд на пылающие бумаги.

Потянулась кончиками пальцев, но муж перехватил меня.

— Никто и никогда не узнает правду! Запомни.

— Ну почему, Глеб? Мы должны сказать Косте!

— Нет, никто ничего не скажет Косте. Никто ничего не скажет Дине. Дай мне слово.

Ты не должна была этого видеть, Лика. Я удалил все сообщения с почты. Я не знал‚ что они пришлют анализы письмом. Ты не должна была этого видеть. Знать должен был только я и все! Так что поклянись ‚ что никто об этом больше не узнает!

— Глеб, но это неправильно. Это его ребёнок.

— У него родится ещё ребёнок. И этот ребёнок должен расти в полной семье.

Понимаешь? Поэтому все как было, так и будет. Мы с тобой разводимся. Руслан остаётся моим сыном. У Кости рождается ребёнок. Кристина разводится со своим упырём. Хочет переезжает к тебе. Хочет, выбирает любую квартиру. Ты меня понимаешь, Лика?

— Я тебя не понимаю.

— Поймёшь. Ты точно так же, как и я, любишь наших детей, поэтому поймёшь. А теперь поклянись ‚ что никто и никогда не узнает о том, чей на самом деле сын.

Поклянись, я тебя прошу.

Я вдруг поняла ‚ что у всего есть цена. И от этого разошлась в беззвучных рыданиях, медленно опускаясь на пол.

Глеб

Лика сидела передо мной на коленях, я стоял, смотрел, как догорает бумага выдохнул, когда остался на чашке один лишь только пепел, сделал шаг назад.

Лика выла, скулила, заходила безумным плачем, таким, что кровь в жилах стыла.

Я медленно вышел из спальни, добрёл до кухни, открыл винный шкаф.

Вино было дерьмовым спутником для сегодняшней беседы, поэтому взял коньяк, хватанул два стакана, вернулся в спальню, опустился рядом с Ликой. Опёрся спиной о комод, выдернул пробку из бутылки и плеснул алкоголь по бокалам. Один протянул Лике, другой опрокинул сам.

Горечь прошлась по горлу, заставляя поморщиться, Лика держала свой бокал.

Тряслась и не пила.

— Пей, — шепнул я, снова потянувшись к бутылке.

— И что теперь? — Сквозь слезы и всхлипывая, спросила жена.

— Ничего. — Глупо признался я. — Ничего такого, о чем нам бы стоило разговаривать. Мы с тобой разведёмся, я получу полную опеку над Русланом.

Возможно, мы уедем. Не знаю, Рома получит своё за то, что влез, за то, что девку эту подсунул.

Лика вскинула брови. Нахмурилась, не понимая, что происходило.

Медленно рассказывал не для того, чтобы оправдаться, а для того, чтобы объяснить.

— Он не мог зачем ему это.

— Затем, что папа в семье самый главный, а не он, затем, что крыса завистливая, затем, что Кристинку не вывозил. Господи, Крис собрала все самое лучшее и худшее от меня и тебя. Амбиции, жажда, твёрдость, упрямство. Наша девочка. Искренняя, взбалмошная, горячая. А яиц у него не хватило сдержать, яиц не хватило даже на то, чтобы быть мужиком и честно признаться во всем.

Лика отставила свой бокал и ползком приблизилась ко мне, села близко-близко, так, что я ощутил аромат её апельсиновых духов. Лика прижалась ко мне, положила голову на плечо. Рубашка от слез тут же стала мокрой.