Книга Развод. Исцеление любовью, страница 19 – Юлия Василевская

Мама Арсения, Марта Игоревна, оказалась замечательной, женщиной, воспитанной и умной, она очень хорошо приняла Ванечку и вообще, никогда не спорит с сыном. Мне кажется даже если бы Арс привел в дом цыганский табор, она и тогда бы улыбалась и всем нашла бы уголок.

Как у такой милой женщины мог вырасти такой упрямый и гордый сын, для меня остается загадкой.

— Арсений Юрьевич, вас зовут, — в палату заглядывает Анечка.

— Иду, — Арсений говорит Арсений с сожалением.

— Весь день бы болтал с тобой, но. работа, — говорит он мне.

— Иди, — киваю я.

Воронцов выходит, а я откидываюсь на подушку. Вот ведь как, была мужняя жена, никому не интересна, даже собственному мужу, как осталась одна, так ухажеров налетело. Прям и не знаешь куда деваться. Не вовремя это все конечно, мне бы сейчас на ноги встать, да на работу выйти, некогда глупостями заниматься. Только вот попробуй объяснить это Воронцову.

Лиза

— Ну вот, Кузнецова, ты почти здорова, — улыбается Воронцов, — видишь, я даже стихами заговорил. Завтра могу тебя выписывать, но чтобы на реабилитацию как штык!

— Спасибо, спасибо, Арсений! — я так рада, что могу ходить, пусть с костылем, но могу, что готова расцеловать Воронцова.

Он выглядит не менее довольным, широко, по-мальчишечьи улыбается, его мужественное лицо утратило свою обычную суровость и такой Воронцов нравится мне гораздо больше.

— Тебе есть куда идти? — вдруг озабоченно хмурит брови.

— Пойду на квартиру к маме, пока суд идет в доме живет Андрей и его оттуда не выгнать, а жить с ним под одной крышей не хочется. Да и маму пора уже отпустить домой, ее отпуск заканчивается.

— Обязательно приводи сына к Светлане Ивановне, — наказывает он, — о деньгах не думай, тебе сейчас важно восстановиться.

— Хорошо, — киваю я.

Теперь я спокойно принимаю помощь Арсения, я действительно в сложной ситуации, отказываться глупо.

— Добрый день, — сухо говорит вошедший в палату Павел.

Он по-прежнему занимается моим делом, но после того дня, когда я упала ему в объятия относится ко мне стал гораздо холоднее. Больше не было цветов и признаний, только профессиональные отношения. Подозреваю, не обошлось дело без Воронцова, уж не знаю как он надавил на Пашку, но тот отказался, видимо, от мыслей завоевать меня. Воронцов, конечно, ни за что не признается, всячески отнекивается, но по глазам вижу, врет! Впрочем, это избавило меня от ненужного внимания Павла, и то хорошо.

— Привет, Паш, смотри как я хожу! — я продефилировала по палате с одним костылем.

— Здорово, — кисло отвечает он, косо поглядывая на Арсения, — у меня есть новости, предназначенные только для тебя.

— Арсений, выйди, пожалуйста, — прошу я.

Тот хмыкает, но послушно выходит из палаты. Мне показалось или он, проходя мимо Павла втихаря показал ему кулак?!

— У меня не очень хорошие новости, Лиз, — говорит Пашка, отводя глаза.

— Что случилось? — настораживаюсь я и сажусь на кровать, боюсь здоровая нога не выдержит.

Павел усаживается напротив и кладет на колени свою папку.

— Отсудить дом не удалось, — вздыхает он, — судья принял сторону Андрея, ведь вы жили в браке и какие-то деньги он зарабатывал.

— Да там копейки! — возмущаюсь я.

— Ну копейки, не копейки, а были. И еще он давит на то что ухаживал за ребенком. Поэтому дом делится пополам.