Книга Развод. Исцеление любовью, страница 20 – Юлия Василевская

— Ну что ж, — вздыхаю я, продадим и деньги поделим, — мне хватит на квартиру.

— А еще он требует, чтобы ребенка передали ему, так как ты временно недееспособна, — говорит он.

— Зачем? Зачем ему Ванечка, если он ему памперс ни разу не поменял?! — восклицаю я.

— Я не знаю, Лиз, — пожимает он плечами, — наверное, назло.

— Козел, — вырывается у меня, — а у него есть такое право?

— Он не лишен, не ограничен, порядок общения с ребенком не определен, значит он может забрать сына. Мы с тобой подадим на порядок общения, но до этого времени у него есть право.

— Понятно, — говорю я, — что еще?

— Ну собственно пока все, — говорит Паша, — пойду я, пока твой цербер не вернулся.

— Спасибо, Паш, — тепло благодарю друга, мне искренне жаль его, но ведь сердцу не прикажешь.

Да, Андрей, конечно, тот еще козел, даже развестись нормально не может, боится видать без средств к существованию остаться, ну ничего, главное, меня выписывают.

— Лизавета Викторовна, укольчик пора делать, — в палату входит Анечка.

Я замечаю, что девушка не впорхнула как обычно, а вошла шаркающей походкой, лицо ее осунулось, глаза покраснели от слез.

— Ань, что у тебя случилось? — спрашиваю я, мне становится жаль приветливую медсестру.

— Ничего, — она стыдливо отводит глаза.

— Ань, ну я же вижу, поделись, может смогу чем-то помочь, — настаиваю я, видно, что девушке очень хочется поделиться, но стесняется, наверное.

— Я… я бере-е-е-еменая, — заливается она горючими слезами.

— Вот те раз, — удивленно моргаю, — а чего ревешь? От кого? Ты замужем?

— От Арсения Юрьевича-а-а, — завывает она.

— Что?! — мне кажется я ослышалась, — от Воронцова?

— Ага, — кивает она размазывая тушь по щекам.

Вот так тебе Лиза, а ты почти ему поверила!

Лиза

— Постой, ты ему сказала? — спрашиваю я.

— Я… я еще нет, я боюсь, он… а вдруг мой муж узнает?! — скулит девица.

— Ты еще и замужем?! — восклицаю я, — но зачем?

— Арсений Юрьевич, он… он так настаивал, ухаживал и я сдалась, — она уже не плачет, только тихо всхлипывает.

— Ну знаешь, Ань, у тебя один выход, все рассказать мужу и Воронцову, — строго говорю я, — ну и кашу ты заварила!

— Лизавета Викторовна, не говорите ему, умоляю! — она хватает меня за руку.

— Но как же ты собираешься это скрыть?! Так нельзя, Аня!

— Лизавета Викторовна, я очень вас прошу, я не знаю… не знаю зачем я вам рассказала, — снова принимается реветь.

— Ну все, успокойся, — говорю я, — не надо так плакать, тебе нельзя.

Мне становится жаль глупую девушку, которая повелась на харизму Арса. Впрочем, мне-то что ее осуждать? Я сама едва не упала к нему в руки, как перезрелое яблочко. Разве что у меня нет мужа, некому изменять.

Ну Воронцов, ну кобелина! У меня так и чешется язык немедленно высказать ему все, что я о нем думаю!

— Ань, я никому не скажу, ты должна сделать это сама, — я беру девушку за руку, — дело твое, но я очень не советую тебе скрывать это. Реши для себя, с кем ты хочешь остаться и все расскажи.

— Да-да, я обязательно, вот только с духом соберусь… Лизавета Викторовна, спасибо, спасибо вам! — принимается горячо благодарить.

— Сколько времени тебе надо? — спрашиваю я.

— Ну… завтра все расскажу, обещаю, — клятвенно заверяет она.

— Ну хорошо, помни, что безвыходных ситуаций не бывает, Ань. Я знаю, сейчас тебе тяжело, но ты теперь должна думать о ребенке и действовать в его интересах. Если тебе будет нужна помощь, любая, позвони мне.