Книга Развод. Исцеление любовью, страница 25 – Юлия Василевская

— Пытался справиться с своей влюбленностью, ты была замужем, у тебя ребенок, но уже тогда я был к тебе неравнодушен, боялся показать. Правило у меня такое, с замужними не связываться. И, кстати, я не брал взятки, а ты все равно меня презирала, хотя было расследование и меня оправдали.

А ведь он прав, я почему-то поставила на него клеймо и отказывалась верить фактам. Вот так, сама придумала, сама обиделась…

— Ну теперь, если мы во всем разобрались, ничто не мешает мне ухаживать за тобой и признаться в любви! — торжественно говорит Арсений.

— Подожди, подожди… остается еще Анечка, — я ладонью останавливаю Воронцова, который вдруг лезет ко мне целоваться, — хотелось бы и здесь прояснить ситуацию.

— Лиз, ты прости, но иногда ты душная такая, — вздыхает Арсений, — будь по твоему, проясню я ситуацию, надо будет, днк сделаю. С тем условием, что ты больше никаких подвохов искать во мне не будешь!

— Не буду, — киваю я.

Воронцов идет к двери, а я любуюсь его упругими ягодицами. Внезапно он поворачивается и подмигивает.

— Я знаю куда ты смотришь, Кузнецова!

Лиза

На следующий день меня разбудил звонок

— Кузнецова, дуй в больницу! — кричит он.

— Зачем? — спрашиваю я зевая, смотрю на часы. Батюшки! Уже десять часов!

Первая моя реакция, вскочить и бежать проверять Ванечку, но я вспоминаю, что мама дома. Видимо поэтому я имею возможность поспать. Проверяю видеоняню, выключена.

— Кузнецова, что молчишь? Слышала? — надрывается в трубке Арс.

— Повтори, что ты сказал? — переспрашиваю я, прислушиваясь к бубнящему телевизору и звяканью посуды.

— Езжай в больницу! Это важно! Я вызвал тебе такси! — гремит он в трубку, я морщусь, совсем не обязательно так кричать.

— Ладно, сейчас, — ворчу я и выползаю из постели.

Я одеваюсь и выхожу из комнаты:

— Мама! — Ванечка умытый и накормленный бежит ко мне обниматься. Я целую сына в вихрастую макушку.

— Привет, мое солнышко, доброе утро, мам, — говорю я.

Мама всплескивает руками:

— Куда?! Не пущу! Не завтракала же еще! — категорически заявляю я.

— Да? Ну тогда скажу Арсению, что встреча отменяется, — притворно вздыхаю я.

— Арсюше? — тут же смягчается мама, — нет, ну почему же, езжай.

— А завтрак? — с сожалению говорю я.

— Ничего, ничего, доча, потерпишь, — мама легонько подталкивает меня к выходу, — поголодать иногда полезно. Там, на встрече и покушаешь.

— Ладно, мам, я скоро, — смеюсь я, целую ее в мягкую щеку и выхожу на крыльцо.

Я уже довольно хорошо хожу только слегка опираясь на трость, правда, устаю быстро.

Я сажусь в ожидающее такси и еду в клинику, гадая, что же там такого важного случилось.

Воронцов встречает меня, галантно подает руку и наклоняется, чтобы поцеловать. Я отворачиваюсь и поцелуй получается в щечку.

— Подожди с поцелуями, ты мне еще ничего не доказал, — строго говорю я.

— Вредина, — бурчит Арсений и мы идем в клинику.

В комнате отдыха нас ждет заплаканная Аня.

— Ну, Ань, расскажи… — Воронцов усаживается на диван и сам садится рядом.

— Простите меня, Лизавета Викторовна, — шмыгает она носом, — я вас обманула.

Я сразу все поняла, Арсений, может и подлец, но не мог он так застращать бедную медсестру, чтобы она от своих слов отказалась просто так. В конце концов не в восемнадцатом веке живем.

— Зачем, Аня?! — восклицаю я.