Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 14 – Альма Смит

Это была новая сторона его. Не олигарха в башне из слоновой кости, а… мужчины. Опасного, но совершающего ритуал. Я села, чувствуя себя не в логове зверя, а на странном свидании, которого никогда не должно было случиться.

Он сел напротив, налив в бокалы красного вина.

— Первое правило ужина — никаких угроз. Никаких напоминаний о долге. Только разговор.

— Какая удобная договоренность. Особенно учитывая, что вся эта ситуация — одна сплошная угроза.

— Ситуация — да. Но этот вечер — нет. Это оплата. Часть долга. Твое присутствие здесь. И внимание. Непритворное.

Он отрезал кусок мяса, попробовал. Действие было простым, но в его исполнении — полным скрытой силы. Я машинально последовала его примеру. Мясо таяло во рту. Это было невероятно вкусно.

— Почему вы все это делаете? — спросила я, откладывая вилку. — Не шантаж. А вот это. Ужин. Разговоры. Прогулки. Вы хотите меня соблазнить?

Он посмотрел на меня поверх бокала, и в его глазах мелькнула усмешка.

— Если бы я хотел тебя просто соблазнить, Алиса, это уже случилось бы. И это было бы быстро, цинично и не оставило бы у тебя никаких иллюзий. Мне не нужна еще одна покорная женщина в моей постели. Их было достаточно.

От его прямолинейности стало жарко. И обидно.

— Значит, я даже не дотягиваю до уровня той, кого можно соблазнить?

— Тогда что? Я — ваш социальный эксперимент? Забава для пресыщенного мужчины?

— Ты — напоминание.

— О чем?

— О том, что я тоже когда-то был другим. Не таким расчетливым. Способным на глупые, искренние порывы. На доверие. Это было давно. И очень болезненно закончилось.

Он говорил спокойно, но я уловила в его голосе тусклый отзвук старой, никогда не заживавшей раны. Это было первое по-настоящему личное, что он обо себе сказал.

— Что случилось?

— Женщина. И доверие. Одно исключило другое. С тех пор я предпочитаю иметь дело с мотивами, которые можно просчитать. С эмоциями, которые можно контролировать или имитировать.

— Вы считаете, что все можно просчитать?

— Почти все. Людей — особенно. Ты, например, сейчас думаешь о трех вещах. О том, как избежать этой ситуации. О том, что рассказать Максу. И о том, каково было бы, если бы я сейчас поцеловал тебя.

Я замерла с бокалом у губ. Он попал в точку.

— Вы ошибаетесь.

— В чем именно? В третьем пункте? — он откинулся на спинку стена, и тень от свечи играла на его скулах. — Давай проверим.

Он не двинулся с места. Просто смотрел. И этого было достаточно. Воздух между нами сгустился, стал вязким и сладким, как вино. Мое сердце бешено колотилось. Я думала о его губах. О том, какими они были бы — жесткими или уступчивыми. О том, каково было бы почувствовать всю его силу, направленную не на подавление, а на обладание.

Я отвела взгляд.

— Ваш эксперимент удался. Вы можете читать мои мысли. Поздравляю.

— Я не читаю мысли. Я читаю язык тела. Твое дыхание участилось. Зрачки расширились. Ты не отстранилась, а замерла, как кролик перед удавом, но не от страха. От любопытства. Смертельного. Это красивее, чем любая фальшивая страсть.

Я ненавидела его в тот момент. За то, что он видел меня насквозь. И за то, что то, что он видел, было правдой.

— А что вы чувствуете? Когда проводите свой «анализ»? Удовольствие от власти?

— Разочарование, — его ответ ошеломил меня. — Потому что чем больше я тебя вижу, тем яснее понимаю, что ты не впишешься в тот мир, в котором живет Макс. Ты сломаешься. Или сломаешь его. И в любом случае — будет больно.