Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 56 – Альма Смит

— Да, — ответила я, не задумываясь.

— Почему я должен вас взять? Без опыта, без рекомендаций.

Я посмотрела ему прямо в глаза. В моем взгляде не было ни мольбы, ни заискивания. Только та самая стальная решимость.

— Потому что у меня нет другого выхода. А когда у человека нет выхода, он работает так, как не работают те, у кого выбор есть. Я не подведу.

Он задержал на мне взгляд, потом медленно кивнул.

— Завтра в восемь. Не опаздывать. Первые две недели — испытательный срок.

Когда я вышла из офиса, по щекам текли слезы. Но на этот раз — от дикого, неконтролируемого облегчения. Это был не выход со дна. Это была первая, шаткая перекладина лестницы, за которую я ухватилась.

Работа оказалась именно такой — монотонной, утомительной, но чистой. Физически тяжелой, но не унизительной. Я сверяла цифры, таскала папки, бегала между складом и офисом. Мозг, отвыкший от любой нагрузки, кроме самокопания, сначала сопротивлялся, но потом включился. Я схватывала на лету, старалась предугадать, что нужно будет Сергею Петровичу, выполняла поручения без лишних вопросов.

Коллеги — две женщины постарше и парень-логист — отнеслись ко мне с прохладным любопытством. Я не лезла с разговорами, не жаловалась, просто делала свою работу. Постепенно это начало вызывать уважение.

Вечерами, вернувшись в свою новую комнату, я заставляла себя учиться. Скачала из интернета бесплатные курсы по Excel, по основам делопроизводства. Читала до тех пор, пока глаза не слипались. Это было мучительно. Но в этой муке была жизнь. Я чувствовала, как в моем мозгу, заросшем сорняками апатии и боли, проклевываются первые, слабые ростки чего-то нового.

Я не думала о них. О Викторе, о Максе, о его матери. Они оставались где-то там, в другом измерении. Иногда, засыпая, я ловила обрывки воспоминаний — его руку на своей щеке, его голос, читающий мне лекцию о власти. Но теперь эти воспоминания не вызывали ни боли, ни тоски. Они были похожи на учебник, по которому я когда-то училась. Страшному, опасному учебнику, но он дал мне знания, которые теперь, как ни парадоксально, помогали выжить. Умение терпеть. Умение анализировать. Умение скрывать свои слабости.

Прошло три недели. Испытательный срок подходил к концу. Однажды Сергей Петрович вызвал меня к себе.

— Ну что, — сказал он, разглядывая какую-то бумагу. — В целом, неплохо. Есть ошибки, но не критичные. Быстро учитесь. Остается один вопрос.

Я замерла, готовясь к худшему.

— Вы выглядите… изможденной. И слишком сосредоточенной. Как солдат на передовой. С работой так нельзя. Сгорите. Что-то случилось? Не хотите говорить — не надо. Но если проблемы, которые могут повлиять на работу, лучше сказать сейчас.

Я смотрела на него и понимала, что он не лезет в душу. Он спрашивал как руководитель, заботящийся о своем скромном активе. И я, к своему удивлению, не стала лгать.

— Были проблемы. Личные. Очень тяжелые. Но они остались в прошлом. Сейчас моя единственная проблема — научиться все делать правильно здесь. И я сгорю только если вы меня уволите.

Он усмехнулся — впервые за все время.

— Ладно. Прошла. Оформляем вас официально. И с понедельника — небольшая прибавка. Не расслабляйтесь.

Когда я вышла от него, у меня подкосились ноги. Я прислонилась к стене в коридоре, закрыла глаза. Официальное трудоустройство. Маленькая, но стабильная зарплата. Это был не просто шаг. Это был прыжок через пропасть. Я удержалась на другом краю.