Книга Правило №1: Не влюбляться в начальника, страница 10 – Альма Смит

В кабинете повисла пауза. Тарас откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по моим слайдам, а затем снова вернулся ко мне. В его глазах я увидела не одобрение, а нечто иное — уважение.

— Хорошо, — произнёс он наконец.

— Этот аргумент я принимаю. Но есть второй момент. Бюджет. Ваши расчёты слишком оптимистичны.

— Я основывалась на стандартных рыночных расценках, — начала я, но он меня перебил.

— Рынок — это одно. А реальные договорённости с подрядчиками, сроки и форс-мажоры — другое. Вы заложили всего 10 % на непредвиденные расходы. Это самоубийство.

— А какой процент вы считаете адекватным? — спросила я прямо.

— Минимум двадцать, — так же прямо ответил он.

— Иначе любой сбой на этапе разработки похоронит весь проект. Вы должны не просто придумать идею, Анастасия. Вы должны уметь её защитить перед финансовым директором, который будет рвать её в клочья. Ваша задача — предвосхитить его вопросы. Все.

Я молча кивнула, мысленно уже перекраивая свой бюджет. Он был прав. Снова прав.

— Есть ещё вопросы? — спросил он, и в его голосе прозвучала уже знакомая деловая резкость, означающая, что встреча окончена.

— Нет. Спасибо, — я поднялась.

— И, Анастасия…

Я замерла у двери.

— Не завышайте планку ожиданий слишком сильно, — он снова уставился в свой монитор.

— Умение признавать ошибки и вовремя корректировать курс — тоже признак профессионализма. Не зарывайтесь.

Я вышла из кабинета, и по телу разлилась странная смесь восторга и опустошённости. Это был не разговор начальника и подчинённой. Это была дуэль. Жесткая, бескомпромиссная, но… честная. Он не давил авторитетом, он давил аргументами. И впервые я почувствовала, что мы говорим на одном языке.

— Ну как? — тут же подкатился Олег.

— Осталась в живых? По шкале от «слёз в туалете» до «внезапного повышения»?

Я медленно выдохнула, глядя на запотевшее стекло кабинета Тараса.

— Не знаю, Олег. Честно, не знаю. Но кажется… мы только что провели лучшее совещание в моей жизни.

Олег присвистнул.

— Понятно. Тебя не спасти. Диагноз ясен — профессиональный стокгольмский синдром.

Возможно, он был прав. Но пока этот «синдром» заставлял моё сердце биться чаще, а мозг — работать на пределе, я не хотела выздоравливать.

Дни после разговора с Тарасом пролетели как один миг. Я сидела, уткнувшись в цифры, переделывала бюджет и пыталась не «зарываться», как он сказал. Получалось так себе. Идея была моя, моя кровь, мой ребенок, и хотелось сделать ее самой лучшей.

В четверг я засиделась допоздна. Опять. В офисе уже никого не было, горел только свет у меня и в кабинете Тараса. Я уже собиралась нажать «сохранить» и сбежать, как его дверь открылась.

Он вышел, надевая пиджак. Увидел меня и остановился.

— Опять вы тут, — сказал он. Звучало это не как вопрос, а как констатация факта.

— Да, — ответила я, щелкая мышкой.

— Почти все переделала. Хотела доделать сегодня.

— Голова не варит?

— Немного, — честно призналась я.

— И не будет варить. Вы не ушли обедать, я видел.

Я удивленно на него посмотрела. Он что, за мной следит?

— Я брала сэндвич, — возразила я.

— Сэндвич за компьютером — это не обед. Это топливо. И то плохое. Идемте.

Я заморгала.

— Куда?

— Ужинать. Мой желудок тоже недоволен сегодняшним распорядком. Не хочу есть один.