Книга Правило №1: Не влюбляться в начальника, страница 8 – Альма Смит

Все взгляды устремились на меня. Я почувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Да, — мой голос прозвучал чуть хрипло. Я открыла ноутбук и подключила его к проектору.

Первый слайд появился на большом экране. Я начала говорить. Сначала неуверенно, запинаясь, но потом, погрузившись в знакомый материал, я обрела почву под ногами. Я говорила о трендах, о данных, о том, как мы можем их применить.

Я видела, как Марина одобрительно кивает, а Олег под столом демонстративно показывает мне большой палец.

Но всё моё внимание было приковано к одному человеку. Тарас сидел неподвижно, его лицо было невозмутимой маской. Он не делал пометок, не кивал. Он просто смотрел. То на экран, то на меня.

Его взгляд был таким интенсивным, что я физически ощущала его тяжесть. Это сбивало с толку. Я ждала критики, придирок, но он просто… слушал.

И тогда я решилась. На последнем слайде я добавила свою собственную, ни с кем не согласованную идею — небольшой, но дерзкий креативный концепт, основанный на одном из трендов.

— …и в качестве точки для дальнейшего обсуждения, я предлагаю рассмотреть возможность такого подхода, — закончила я, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

В комнате повисла тишина. Все смотрели то на меня, то на Тараса, ожидая его реакции.

Он медленно откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и на несколько секунд уставился на последний слайд.

— Вопрос к команде, — наконец произнёс он, обращаясь ко всем, но его взгляд был прикован ко мне.

— Кто-нибудь видит фундаментальные риски в предложенном Анастасией концепте?

Началось обсуждение. Посыпались вопросы, сомнения, но также и поддержка. Я парировала, отвечала, защищала свою идею. Адреналин снова зашумел в крови, но на этот раз это был азарт, а не страх.

Тарас всё это время молчал, давая команде высказаться. Когда дискуссия иссякла, он снова посмотрел на меня.

— Ваш концепт сырой, — произнёс он, и моё сердце упало. Но он не закончил.

— В нём есть несколько очевидных слабых мест, которые коллеги уже обозначили.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула та самая искра, что была в кабинете, когда он говорил о моём отчёте.

— Однако, — продолжил он, и в комнате стало тихо, как в гробу, — это первая по-настоящему свежая идея, которую я слышал в этих стенах за последние три месяца. Она рискованна, но она имеет право на жизнь. Проработайте её. Уберите слабые места, подготовьте расчёт бюджета. Хочу видеть детальный план через неделю.

Я смогла только кивнуть, словно парализованная.

Совещание закончилось. Коллеги стали расходиться, кто-то бросил мне ободряющую улыбку. Я собирала свой ноутбук дрожащими руками.

Тарас задержался в переговорной, просматривая что-то на планшете. Когда я проходила мимо, он, не глядя на меня, тихо сказал:

— Хорошая работа, Анастасия.

Это было сказано так тихо, что я бы могла принять это за играющий слух. Но нет. Он это сказал.

«Хорошая работа». Не «адекватно» или «приемлемо». А «хорошо».

Выйдя в коридор, я прислонилась к прохладной стене, пытаясь прийти в себя. Он не просто не уволил меня. Он не просто дал мне шанс. Он… поверил в мою идею. Самую сумасшедшую из всех, что я осмелилась предложить.

И в этот момент я с ужасом осознала, что мои чувства к Тарасу Гордееву больше не ограничивались страхом и желанием доказать свою состоятельность. В этот замешательство начала подкрадываться опасная, запретная и совершенно неконтролируемая надежда.