Книга Чужие в крепости. Обратный путь к себе, страница 12 – Альма Смит

— Гражданин, вы имеете отношение к этой ситуации?

— Я предоставил Айле временное убежище, так как она находилась в состоянии стресса и боялась возвращаться домой, — четко ответил Руслан.

Арсен Магомедович кивнул и снова повернулся ко мне.

— Айла, я понимаю ваши чувства. Но заявление есть. Юридически вы пока состоите в браке, и ваш супруг выражает обеспокоенность. Мне нужно, чтобы вы проехали с нами и дали объяснения. Для закрытия заявления.

— Я никуда не поеду! — в голосе моем зазвучала паника.

— Он ждет меня там! Это ловушка!

— Я гарантирую вашу безопасность, — участковый говорил спокойно.

— Вы будете под защитой. Но процедуру необходимо соблюсти. Иначе заявление останется в силе, и это создаст дополнительные проблемы.

Руслан шагнул ко мне.

— Я поеду с вами.

— Гражданин, это не требуется, — попытался отказать Арсен Магомедович.

— Я не спросил, что требуется, — парировал Руслан.

— Я сообщаю о своем решении. Она не поедет одна.

Участковый вздохнул, но не стал спорить.

В отделении все оказалось проще и страшнее одновременно. Магомеда там не было. Я написала подробное объяснение, описав угрозы, психологическое давление и ту самую записку от Амины. Участковый, выслушав меня, покачал головой.

— Понимаете, Айла, слов «я боюсь» и записки, которую вы не можете предъявить, недостаточно для возбуждения дела. Но заявление о пропаже я закрываю. Юридически вы вправе жить, где хотите. Однако… — он посмотрел на меня с отеческой серьезностью, — я советую вам все же попытаться решить этот вопрос миром. Семейные ссоры — страшная сила.

Когда мы вышли на улицу, уже вечерело. Я чувствовала себя выжатой.

— Он не остановится, правда? — тихо спросила я Руслана.

— Он будет использовать любые методы, чтобы вернуть контроль.

— Нет, — ответил он.

— Не остановится. Полиция, давление родни… Это только начало. Ты готова к этому?

Я посмотрела на огни города, на людей, спешащих по своим делам. Впервые я не чувствовала страха. Была только усталость и холодная решимость.

— Да, — сказала я.

— Готова. Потому что альтернатива — вернуться в тот ад. А это хуже, чем любая борьба.

Я достала телефон и разблокировала номер Магомеда. Набрала сообщение:

«Заявление в полицию отозвано. Следующий мой шаг — заявление в суд. Оставь меня в покое.»

Я отправила его и снова заблокировала номер. Это была не просьба. Это было уведомление. Война была объявлена, и я больше не собиралась отступать.

Решение было принято. На следующее утро я отправила официальное электронное заявление о расторжении брака. Юрист, рекомендацию которого нашла через знакомых, обещала, что повестка в суд придет Магомеду в течение недели.

Казалось, я должна была чувствовать облегчение. Но вместо этого внутри была лишь ледяная пустота и тревожное ожидание. Я знала — буря приближается.

Она пришла не с криками и угрозами, а в тихом, почти вежливом обличии. Вечером раздался звонок в домофон. Я посмотрела на видеоинтерком и замерла. На экране был не Магомед.

Это был его отец, Рашид-хаджи. Человек, которого в семье почитали как патриарха. Его седая борода, пронзительный взгляд и спокойное достоинство внушали уважение и страх.

Руслан, стоявший рядом, нахмурился.

— Не открывай. Скажи, что тебя нет дома.