Книга Фиктивный брак. Контракт на год, страница 4 – Альма Смит

Амир ждал. Шока? Возмущения? Слёз?

Она дочитала, подняла на него взгляд. И… улыбнулась. Это была не радостная улыбка. Это была улыбка игрока, который только что получил самые выигрышные карты в колоде.

— Всё понятно, — её голос был низким, спокойным и невероятно уверенным.

— Юридически безупречно. Я готова подписать.

Она достала из своей сумочки собственную ручку — дорогую, перьевую — и с твёрдым, решительным щелчком сняла колпачок.

— Но позвольте мне кое-что прояснить, Амир, — она не подписывала, держа ручку на весу. Её глаза встретились с его, и в них он впервые увидел не аналитический блеск, а сталь.

— Вы получаете свой год на то, чтобы успокоить своих родителей и… разобраться со своими чувствами. А я получаю год. Год жизни в роскоши, с доступом к ресурсам вашей семьи, с связями, которые откроются передо мной как перед вашей женой. Год на то, чтобы построить то, что я не могла построить сама.

Она наклонилась и чётким, размашистым почерком поставила свою подпись под контрактом. Рядом с пустым местом для его.

— Вы рассматриваете этот документ как отсрочку своего счастья. Я рассматриваю его как стартовый капитал. Так что да, — она перевернула папку и уверенно толкнула её обратно к нему через стол.

— Я совершенно согласна на ваши условия.

Она откинулась на спинку стула, сложив руки на столе, и посмотрела на него с лёгким, почти насмешливым вызовом.

— Наш брак начинается, Амир. Желаю нам обоим продуктивного года.

Амир сидел, ошеломлённый, сжимая в руках папку с контрактом. Он думал, что заключает сделку с наивной девушкой. Он только что понял, что заключил сделку с равным себе противником. И он даже не начал читать правила её игры.

Зал ресторана был залит ослепительным, почти стерильным светом. Не для праздника. Для осмотра. Сотни глаз — родственников, друзей семьи, деловых партнёров — сканировали его, как товар на аукционе.

Амир стоял, ощущая на себе вес этих взглядов, и чувствовал себя не женихом, а главным экспонатом на выставке достижений семейного хозяйства.

Его отец сиял. Мать украдкой смахивала слёзы облегчения. Они победили. Их воля, их династия, их понятия о чести — всё это было торжественно упаковано в его новый смокинг и сейчас выставлялось на всеобщее обозрение.

И вот появилась она.

Фатима шла к нему через зал, и шепот восхищения прокатился вслед за ней. Её свадебное платье было образцом сдержанной, безумно дорогой элегантности — ни единой стразы, лишь идеальный крой и тяжёлый шёлк, отливавший матовым жемчугом.

Фата, закреплённая изящным гребнем, была не воздушной дымкой, а скорее символом статуса, как мантия королевы.

Но не это заставило Амира застыть. Её лицо. Оно не выражало ни девичьей робости, ни трепетного счастья. Оно было абсолютно спокойно. Величественно. В её осанке, в твёрдом, ровном шаге читалась не покорность, а принятие.

Как полководец, принимающий командование над новой армией. Она не шла к своему суженому. Она выходила на предназначенную ей позицию.

Она остановилась рядом. Не приближаясь. Не касаясь. От неё пахло холодным, почти ледяным цветочным ароматом. Ни капли тепла.

Их взгляды встретились. В её глазах он не увидел ни намёка на волнение. Лишь короткий, оценивающий кивок, будто она проверяла, соответствует ли он дресс-коду их общей сделки. Амир почувствовал прилив абсурдной ярости.