Книга Точка невозврата, страница 4 – Альма Смит

— Хорошо проведи время с клиентами.

Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Рука не дрогнула. Впервые за долгие годы она не сидела у телефона в ожидании его звонка, не мучилась картинами его измен, не рыдала в подушку. Она сделала свой первый шаг. Непонятный пока даже ей самой. Шаг в тишину. Шаг к своей войне.

Она не помнила, как оказалась в машине. Руки сами взяли ключи, ноги сами принесли ее к гаражу. Двигатель завелся с тихим урчанием, и этот привычный звук почему-то успокоил дрожь в коленях. Она не строила планов.

Ею двигала слепая, животная потребность — увидеть. Увидеть своими глазами ту самую «работу», то самое «совещание». Превратить абстрактную боль в конкретную, измеримую картинку.

Ехала на автопилоте, сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Она знала все его любимые места. Тот самый дорогой итальянский ресторан «Фиорентино», куда он водил важных клиентов и… ее, когда-то, на первые свидания.

Он любил там появляться. Любил, когда его узнают, почтительно кланяются, называют по имени-отчеству. Для него это был театр, где он играл роль успешного, влиятельного человека.

Машину она поставила в темном переулке напротив, в пятне между фонарями. Свое скромное хэтчбек здесь, среди сверкающих иномарок, никто не заметит. Она стала просто частью пейзажа, невидимым наблюдателем.

И тут же ее накрыла волна стыда. Что она здесь делает? Как запущенная жена, которая устраивает слежку? Унизительно. Жалко. Глупо.

Она схватилась за руль, собираясь завести машину и уехать. Уехать обратно в свою клетку, к разбитой чашке, к запаху чужих роз в мусорном ведре.

Но дверь ресторана открылась, и наружу вышла шумная компания. Сергей был в ее центре. Он что-то рассказывал, жестикулируя, и все вокруг смеялись. Он сиял. Он был в своей стихии. Анна замерла, вцепившись в руль.

Рядом с ним была Она. Ксения. Не с экрана компьютера, а живая. В элегантном платье, накинутом на плечи пальто, с той самой уверенной, немного насмешливой улыбкой.

Она слушала Сергея, чуть склонив голову набок, и в ее позе читалось не деловое участие, а легкий, заигрывающий интерес.

И тут Анна увидела то, что выжгло все остатки сомнений и стыда.

Они стояли не как коллеги. Геометрия их тел была иной. Он наклонился к ней, чтобы сказать что-то на ухо, и его рука легла ей на локоть.

Не на плечо, не на спину — на локоть. Жест, полный интимности и права собственности. Он так всегда делал с Анной в начале их отношений, когда вел ее через оживленную улицу. Защищал, вел, обозначал «моя».

Ксения не отстранилась. Наоборот, она чуть прикоснулась к его рукаву, что-то ответила, и они оба рассмеялись. Смеялись они не над шуткой, а над каким-то своим, общим секретом.

Анна перевела дух. Воздух в салоне стал густым, как сироп. Она наблюдала, как он помогает ей надеть пальто, как его пальцы на секунду задержались на ее плечах. Как он открыл перед ней дверь своей дорогой иномарки, куда она села, как хозяйка.

Они уехали. Красные огни задних фонарей растворились в потоке машин.

Анна сидела в полной темноте, и сквозь оглушительный гул в ушах до нее доносился собственный голос, который много лет твердил: «У них просто рабочие ужины.

Он ценит ее как профессионала. Он всегда возвращается домой. Это просто флирт, ничего серьезного».