Книга Точка невозврата, страница 9 – Альма Смит

Он выскочил из машины и помчался к подъезду. Двери были заперты. Он судорожно стал рыться в карманах в поисках ключа от домофона.

Его не было. Он никогда не носил его с собой — она всегда впускала его сама, днем и ночью.

Он стал звонить в свою квартиру. Долго, отчаянно. В динамике доносились только длинные гудки. Никто не подходил.

Тогда он начал звонить соседям. Старушке снизу, молодой паре сверху. В ответ раздавались сонные, раздраженные голоса:

«Кто это? Что случилось?». Услышав его голос, они бормотали:

«А, Сергей… Нет, мы не видели Анну. Идите спите».

Он остался стоять на холодном ночном асфальте, под своими темными, немыми окнами, и впервые за двадцать лет понял, что ему некуда идти. Его не пускают домой.

Он прислонился лбом к холодному стеклу двери и закрыл глаза. В ушах стоял оглушительный гром. Гром среди абсолютно ясного, звездного неба. И этот гром состоял всего из одного смс.

«Все кончено. Не возвращайся.»

Тишина, наступившая после отправки сообщения, была иной. Не тягучей и гнетущей, а тяжелой, как свинец, и… полной. В ней не было места ожиданию, надежде или страху. Был лишь факт. Свершившееся.

Анна сидела в гостиной, в полной темноте, и не двигалась. Она боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это новое, хрупкое состояние безразличия.

Казалось, стоит ей сделать шаг — и стены боли, которые она с таким трудом возвела вокруг себя, рухнут, и ее смоет волной отчаяния.

Она слышала, как под окном затормозила машина. Дверца хлопнула. Знакомые быстрые шаги по асфальту. Затем — мертвая тишина.

Он стоял внизу и смотрел на темные окна. Она знала каждый его жест, каждый поворот головы. Она представила, как он судорожно ищет ключи от домофона, которых у него никогда с собой не было. Потом — гудки в трубке. Сначала их, потом — к соседям.

Она не шелохнулась. Не подошла к окну. Не задернула занавеску. Она просто сидела и слушала, как рушится его мир. И не чувствовала ничего, кроме ледяной усталости.

Потом шаги затихли. Машина уехала. Он сдался.

И только тогда Анна позволила себе выдохнуть. Длинный-длинный выдох, будто она двадцать лет не дышала полной грудью. Она включила настольную лампу. Мягкий свет выхватил из мрака знакомую комнату, но все в ней казалось чужим.

Этим вещам, этому воздуху больше не было дела до Сергея. Он здесь кончился.

Она встала и пошла проверять замки. Щелчок дверной защелки прозвучал не как обычно — а как щелчок взведенного курка. Она была здесь одна. Одна с двумя детьми.

И это было страшно. Но это была ее территория. Ее крепость. Которую она теперь будет защищать одна.

Утром ее разбудил не будильник, а наступившая тишина. В доме не пахло кофе, который она всегда варила ему перед работой. Не было слышно его голоса. Эта непривычная тишина была громче любого шума.

Маша за завтраком была рассеянной и хмурой.

— Папа уже ушел? — спросила она, размазывая варенье по блинчику.

— Папа не ночевал дома, — ровно ответила Анна, наливая себе чай. Рука не дрогнула.

— Офиге-е-еть! — растянула дочь, широко раскрыв глаза.

— Он что, в запой ушел? Или ему срочный вызов на Марс поступил?

Анна чуть не выдавила из себя улыбку. Детское восприятие реальности было таким прямым и простым.

— Не смей так говорить. У папы… срочные переговоры в другом городе. Надолго.