Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 37 – Альма Смит

Я вышла на балкон. Город зажигал огни. Где-то там был Ислам, плетущий новые интриги. Где-то в горах — Эльвира, выплакивающая свою вину. А здесь, в этой маленькой комнатке, стояла я. С ранами, которые еще не зажили. Но и с силой, которую я в себе не подозревала.

Завтра снова на работу. Потом — выходные дома. Потом… посмотрим.

Главное — я больше не одна. И я больше не жертва. Я — Алия. Та, кто выжил. И это было только начало новой истории.

Прошло два месяца с тех пор, как я вернулась в город и на фабрику. Время текло медленно, как густой мед, затягивая раны, но не стирая шрамы. Жизнь разделилась на четкие отрезки. Рабочая неделя — шум цеха, стук станков, усталость в костях к вечеру. Выходные — поездка в отчий дом, тихие разговоры с матерью, молчаливые чаепития с отцом, который все еще искал способы загладить свою вину.

Ислам не сдавался. Его юрист, Камиль, продолжал атаковать, но уже не на моем поле. Отец взял этот фронт на себя. До меня доходили обрывки разговоров — про суды, про встречи с влиятельными людьми, про какие-то финансовые проверки. Отец вел свою войну, старомодную и беспощадную. Я не лезла в подробности. Мне хватало своей борьбы — борьбы с памятью, с бессонными ночами, с внезапными приступами горечи, которые накатывали в самый неожиданный момент.

Однажды, в среду, после смены, ко мне подошла Лейла. Вид у нее был взволнованный.

— Аля, там к тебе парень пришел. Симпатичный такой. Ждет у проходной.

Сердце екнуло. Халид. Только он знал, где я работаю, и мог прийти. Мы иногда переписывались короткими сообщениями — он спрашивал, как дела, рассказывал про деда, про работу. Но не виделись с тех пор, как он привез меня в город.

Я сняла халат, поправила платок и вышла. Он действительно стоял у ворот, прислонившись к своей ниве. Увидев меня, выпрямился, смущенно улыбнулся.

— Здорово. Не помешал?

— Нет. Что случилось?

— Да так… проезжал мимо. Думал, может, чаю выпьешь где. Если время есть.

В его голосе была неуверенность, которая меня тронула. Он не давил, не требовал. Просто предлагал.

— Время есть. Куда пойдем?

— Я знаю одно тихое место. Недалеко.

Мы сели в его машину. Он отвез меня в небольшой семейный кафетерий на окраине. Уютно, пахло корицей и свежей выпечкой. Мы взяли чай и пирожки с вишней.

Первые минуты сидели молча. Потом Халид сказал:

— Тетя Зара спрашивает о тебе. Передавала привет. Говорит, если надоест город — милости просим. Место за столом для тебя всегда есть.

Меня сжало в груди от тепла. Тетя Зара… ее суровая доброта была как крепкий камень, на который можно опереться.

— Передай, что я очень благодарна. И что обязательно приеду. Как-нибудь.

— Она поймет. — Он помолчал, крутя кружку в руках. — А у тебя… как тут? Не тяжело одной?

Я пожала плечами.

— Привыкла. Работа отвлекает. Да и не совсем одна. Отец… он пытается.

— Это хорошо. А тот… он больше не беспокоил?

Я поняла, что он об Исламе.

— Нет. Отец как-то прикрыл меня здесь. Но говорят, что Ислам не унимается. Судится с отцом из-за какого-то совместного бизнеса.

Халид нахмурился.

— Жадина. Ему мало того, что он тебе жизнь сломал. Еще и деньги выцарапать хочет.

— Деньги для него — все. Репутация, власть, уважение. А теперь все это пошатнулось. Он будет цепляться за последнее.