Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 35 – Альма Смит

— Возвращайся на выходные, — сказала мама, обнимая меня на прощание. — Я буду ждать.

Отец стоял. Кивнул. Все.

Я вышла из дома и села на автобус. Обратно в город. Обратно к шуму, к грохоту станков, к своей кровати в общежитии.

Лейла очень удивилась, увидев меня.

— Ты вернулась! Я думала, ты уехала навсегда.

— Нет. Просто… разобралась с семейными делами.

Она хотела расспрашивать, но увидела выражение моего лица и отступила.

Работа в цеху на этот раз не казалась каторгой. Это был знакомый ритм. Предсказуемый и честный. Ты делаешь шов — получаешь результат. Никакого подвоха, никакой лжи.

Через несколько дней ко мне подошел мастер смены.

— Мусаева, тебя начальник цеха вызывает.

У меня похолодело внутри. Ислам? Он успел дотянуться сюда?

Кабинет начальника цеха был маленьким, заставленным бумагами. За столом сидел немолодой мужчина с усталым лицом.

— Садись. Тут к тебе человек приходил. Спрашивал. Говорил, что ты… нестабильная. Что у тебя проблемы с психикой и что тебе нельзя доверять ответственную работу.

Я сжала руки под столом.

— Это ложь. У меня есть справка… то есть, ее нет. Это клевета.

— Я так и подумал, — неожиданно сказал начальник. — Потому что я знаю этого человека. Это Камиль, юрист. Он известен своими грязными методами. И я знаю, за кем он работает. За Исламом.

Я остолбенела.

— Вы… вы знаете Ислама?

— Знаю. Мы одно время делали для него спецодежду для рабочих. Потом он нашел подешевле. Человек он… беспринципный. — Начальник откинулся на спинку стула. — Так вот. Я отшил этого Камиля. Сказал, что у нас тут не поликлиника, чтобы диагнозы ставить. И что работаешь ты хорошо. Но, девушка, будь готова. Они будут давить. Не здесь, так в другом месте. У них связи.

— Я понимаю. Спасибо вам.

— Не за что. Иди работай. И держись.

Я вышла из кабинета с смешанными чувствами. С одной стороны — у меня появился неожиданный союзник. С другой — угроза стала конкретнее. Они не остановятся. Они будут пытаться уничтожить меня в профессиональном плане, чтобы я осталась ни с чем.

Вечером я позвонила отцу. Рассказала.

Он долго молчал.

— Значит, война продолжается. Хорошо. Я поговорю с директором фабрики. Он мне должен один кое-какой долг. Чтобы тебя оставили в покое. А с Камилем… я разберусь. У меня на него тоже есть кое-что.

В его голосе снова зазвучала та самая сталь. Сталь защитника. Не судьи, как раньше, а защитника. Это было ново. И придавало сил.

Жизнь вошла в новое русло. Работа, общежитие, редкие звонки домой. По выходным я ездила в отчий дом. Мы с отцом мало разговаривали, но между нами возникло молчаливое понимание. Мы вместе переживали бурю. И это сближало.

Как-то раз, в одну из суббот, отец сказал за обедом:

— Руслан Беков звонил. Спрашивал о тебе.

Я чуть не поперхнулась водой.

— Обо мне? Зачем?

— Спрашивал, как ты. Говорил, что уважает твою стойкость. И… хотел бы извиниться лично. За то, что не разобрался сразу. Я сказал, что передам.

Я не знала, что ответить. Руслан Беков… тот самый человек, чью жизнь я чуть не разрушила своим письмом. И он извиняется передо мной.

— Передай, что не за что. Я сама тогда действовала… жестко.

Отец кивнул.

Через неделю, когда я была в городе, на мой новый телефон пришло SMS с незнакомого номера.

Алия, здравствуйте. Это Руслан Беков. Если не против, хотел бы встретиться. Как нейтральные стороны. Выпить кофе. Мне есть что вам сказать.