Книга Развод. Статус: Свободна, страница 27 – Альма Смит

На улице яркое осеннее солнце ударило в глаза. Я остановилась, опершись о холодную гранитную колонну. Ноги были ватными.

— Это победа, Дарья, — сказала Катя, деловито укладывая папки в портфель. — Самая важная на данном этапе. Квартира за вами. График встреч — ваш. Компенсация — есть. Он не ожидал такого. Особенно по квартире.

— Он обжалует?

— Обязательно попытается. Но шансов мало. Решение обоснованное. А теперь поедем отмечать? Хотя бы кофе.

Я покачала головой. Мне не хотелось ни отмечать, ни разговаривать. Хотелось тишины и одиночества, чтобы это осознать.

— Спасибо, Катя. Я поеду домой.

В такси я смотрела на мелькающие улицы и не чувствовала ничего. Ни радости, ни облегчения. Пустота. Лишь когда я поднялась в свою — теперь точно свою — квартиру и закрыла дверь, ко мне стало что-то возвращаться. Я обошла комнаты. Его кабинет, где стоял его стол. Гардероб, где висели его костюмы. Полку в ванной с его бритвой.

У меня было десять дней. Десять дней, чтобы вынести отсюда его физическое присутствие. Не память, нет. Но вещи. Следы.

Я начала с малого. Со стола в кабинете. Сложила в картонную коробку его бумаги, папки с надписями «Работа», сувенирную ручку, блокнот. Потом открыла гардероб. Запах. Все тот же. Я стала снимать вещи с вешалок, складывать стопками на кровати в гостевой комнате. Костюмы, рубашки, джинсы. Десятки носков, аккуратно свернутых. Это заняло несколько часов. Когда все было сложено, я села на пол посреди комнаты, окруженная стопками его одежды, и наконец заплакала. Не рыдала, как раньше. Плакала тихо, почти беззвучно, от усталости и от этого странного ощущения окончательности. Я хоронила не человека. Я хоронила иллюзию. И свой прежний дом.

Через два дня он прислал сообщение: «За вещами приеду в субботу, в 12. Будь дома».

В субботу ровно в двенадцать раздался звонок. С ним был его младший брат, угрюмый парень, и грузчик с тележкой. Я открыла дверь и отошла в сторону.

— Войдите. Все сложено в гостевой.

Он молча прошел по квартире, его взгляд скользнул по стенам, по детским рисункам на холодильнике, по мне. Он выглядел постаревшим и раздраженным.

— Это всё? — кивнул он на коробки и стопки.

— Всё, что смогла найти. Если что-то забыла — скажите, вышлю.

Он фыркнул и начал грузить коробки брату и грузчику. Процесс занял минут сорок. Детей я на это время отправила в кино с Мариной.

Когда выносили последнюю коробку с его спортинвентарем, он остановился в дверном проеме.

— Довольна? — бросил он.

Я смотрела на него, на этого чужого, озлобленного человека в дверях моего дома.

— Нет. Я не довольна. Я просто выживаю. Как и ты.

— Ты разрушила все, — сказал он тихо, с ненавистью.

— Ты начал. Я закончила.

Он развернулся и ушел. Я закрыла дверь, повернула ключ, защелкнула цепочку, которой никогда раньше не пользовалась. Потом обошла пустую гостевую комнату. Там остался только запах. И пустота.

Я открыла все окна настежь, несмотря на прохладу. Пусть выветривается. Потом пошла на кухню, поставила чайник и позвонила детям.

— Все в порядке, — сказала я Марине. — Привозите их домой.

Домой. Теперь это слово звучало по-новому. Не «наш дом». Просто — дом. Мой. Наши с детьми. С пустой комнатой, которую можно будет превратить во что угодно. В игровую. В кабинет. В комнату для гостей. В символ нового начала.