Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 16 – Альма Смит

Месяц пролетел незаметно.

Динара больше не считала дни. Они слились в одну длинную череду утренних подъемов, детского смеха, кухонных забот и вечерней усталости. Дом перестал быть чужим лабиринтом — она знала, где что лежит, какие половицы скрипят, в какое время кто из домочадцев появляется на кухне.

Дети стали ее тенью.

Фарид, поначалу настороженный и молчаливый, теперь сам искал ее внимания. Приносил показать рисунки, советовался по домашним заданиям, даже рассказывал про школу — про мальчишек, которые дразнятся, и про учительницу, которая ставит пятерки. Динара слушала, кивала, иногда давала советы. И видела, как тает лед в его глазах.

Амиля вообще не отходила. Цеплялась за подол, когда Динара готовила на кухне, таскала за руку в детскую, засыпала только после того, как Динара почитает сказку. Иногда, засыпая, девочка бормотала: «Динара, не уходи». И Динара каждый раз отвечала: «Не уйду, маленькая. Спи».

Но самое странное происходило по ночам.

Умар приходил в детскую каждый вечер. Ровно в девять, когда Динара уже укладывала детей, он появлялся в дверях. Садился на край кровати, слушал, как они рассказывают о прошедшем дне, целовал обоих на ночь. И каждый раз, прежде чем уйти, смотрел на Динару.

Просто смотрел. Секунду, две. Не говорил ничего. Но этого взгляда хватало, чтобы сердце начинало биться быстрее.

Динара гнала эти ощущения прочь. Напоминала себе, кто она здесь. Напоминала про Амину, про договор, про свое место. Но ночью, лежа в своей узкой кровати, она ловила себя на том, что ждет. Ждет завтрашнего вечера, девяти часов, его шагов в коридоре.

В середине ноября заболела Амиля.

Поднялась температура под 39, девочка металась в кровати, плакала, звала маму. Амина заглянула на минуту, постояла в дверях с брезгливым лицом и ушла — у нее были какие-то важные дела в городе. Прислуга разводила руками: дети не их забота.

Динара вызвала врача сама, сама же и выполняла все назначения. Трое суток она почти не спала, сидела у постели девочки, меняла компрессы, поила лекарствами, читала сказки сквозь сон. На третью ночь, когда температура наконец спала, Динара задремала прямо в кресле, уронив голову на край кровати.

Проснулась от того, что кто-то накрывал ее пледом.

Открыла глаза — Умар.

Он стоял рядом, склонившись, и аккуратно запахивал край пледа у нее на плечах. Лицо было близко — она видела морщинки у глаз, раннюю седину на висках, темные круги от бессонницы.

— Ты чего не спишь? — спросил он тихо, чтобы не разбудить Амилю.

— Я… — Она попыталась встать, но он мягко нажал на плечо.

— Сиди. Я сменю тебя. Иди отдохни.

— Не надо, я сама…

— Динара. — Он сказал это так, что спорить стало невозможно. — Иди. Я посижу.

Она поднялась, чувствуя, как затекло все тело. Плед упал с плеч, Умар подхватил его, снова накинул ей на спину.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Тебе спасибо. — Он посмотрел на спящую дочь, потом снова на нее. — Ты три ночи здесь. Я знаю.

— Она ребенок. Я не могла иначе.

— Могла. Амина могла.

Динара промолчала. Что тут скажешь?

Она вышла в коридор, прикрыла дверь и прислонилась к стене. Ноги дрожали от усталости, но внутри было тепло. Он заметил. Он пришел. Он сказал спасибо.

Маленькие крупицы его внимания она собирала, как драгоценные камни, и прятала глубоко в сердце.