Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 156 – Виктория Рогозина

— У вас… есть пример поста?.. — сквозь слёзы спросила она, глядя на Антона.

Тот молча кивнул, быстро что-то отправил ей на смартфон и, поднимая взгляд на остальных, сказал:

— Всё, что найдёте — сразу нам. Любая мелочь может оказаться важной.

И в эту новогоднюю ночь, вместо тостов и смеха, дом наполнился тихим шелестом сообщений, звуками клавиатуры и общей, молчаливой решимостью — найти её, во что бы то ни стало.

Тяжёлая дверь кабинета глухо закрылась за ними, отсекая приглушённый шум гостиной, наполненной тревогой и неразделённым страхом, и едва Демид сделал несколько шагов внутрь, как пространство тут же наполнилось резкими звуками входящих звонков, коротких отчётов, обрывков фраз, в которых сквозило напряжение и лихорадочная спешка, а воздух будто стал плотнее, пропитанным тревогой и едва сдерживаемой яростью.

Антон, не дожидаясь приглашения, тяжело опустился в кресло, откинул голову назад и, устало прикрыв глаза, сквозь зубы протянул, растягивая слова так, словно сам пытался удержаться от взрыва:

— Я, честно говоря, сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не найти Леру лично и не придушить её собственными руками… медленно… с расстановкой…

Демид ничего не ответил, только стоял у стола, сжимая пальцами край столешницы так, что побелели костяшки, и глухая, почти осязаемая злость клубилась где-то внутри, перемешиваясь со страхом, который он не позволял себе озвучить даже мысленно.

Коржик, до этого сидевший у него на руках, вдруг мягко спрыгнул вниз, бесшумно прошёл по ковру и остановился рядом с Антоном, после чего настойчиво ткнулся мордочкой в его подарочный пакет, явно требуя внимания, словно в этом простом жесте была какая-то странная, почти болезненная попытка удержать привычную реальность.

Антон приоткрыл один глаз, посмотрел на кота, затем тяжело выдохнул и, криво усмехнувшись, пробормотал:

— Да понял я, понял… ты, как всегда, самый настойчивый из нас всех…

Он наклонился, разорвал упаковку и, заглянув внутрь, на мгновение замер, после чего достал аккуратно сложенный свитер — плотный, чёрный, стильный, явно подобранный не наугад, а с вниманием к деталям.

— Даже с размером угадала… — тихо заметил он, проводя пальцами по ткани, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало нечто мягкое, почти тёплое.

Демид, будто вынырнув из собственных мыслей, глухо откликнулся, не оборачиваясь:

— Не угадывала… она всё про всех узнавала… специально…

Он медленно развернулся, взял свой пакет, и на секунду его движения стали почти осторожными, как будто внутри лежало нечто куда более хрупкое, чем просто подарок, и, развернув упаковку, он достал длинный, аккуратно связанный шарф — тёплый, мягкий, с неровностями, в которых чувствовалась ручная работа. Между складками ткани лежала записка. Демид развернул её, взгляд скользнул по строчкам, и на мгновение всё вокруг будто исчезло, растворилось, оставив только её слова, написанные простым, живым почерком. Она писала о том, что у него есть всё, что только можно купить, но вещи, сделанные руками, всегда уникальны, потому что в них остаётся часть души, и что этот шарф — это её маленькая попытка быть рядом, даже когда он будет занят, даже когда будет холодно.

Пальцы Демида невольно сжались на бумаге, дыхание стало тяжёлым, рваным, и он резко закрыл глаза, словно от физической боли, которая внезапно сжала грудь.