Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 160 – Виктория Рогозина

— Поднимай всех, — твердо сказал Демид, и в голосе его не осталось ни тени сомнений, только холодная, собранная решимость, — группы, техника, все, что есть… работаем быстро и чисто.

Он сделал шаг к выходу, уже на ходу добавляя:

— Выдвигаемся на захват.

Время перестало существовать. Оно не текло — оно расползалось, вязкое, бесформенное, лишённое смысла, и Авария уже давно перестала пытаться считать дни или ночи, потому что темнота и свет сменялись хаотично, а боль, усталость и голод оставались постоянными, будто стали новой реальностью, в которой не было ни начала, ни конца. Её перевозили. Снова и снова. Машины, тесные помещения, резкие остановки, грубые руки, запахи бензина, сырости, чужих людей — всё смешалось в одно бесконечное движение, от которого кружилась голова, и даже попытки ориентироваться по времени или расстоянию быстро оказались бесполезными. Она пыталась сопротивляться. Сначала. Рвалась, вырывалась, кусалась, пыталась бежать, когда хоть на секунду ослабляли контроль, но каждый раз это заканчивалось одинаково — болью, грубыми ударами, возвращением туда, откуда не было выхода. Потом её начали морить голодом. Не до изнеможения — нет, ровно настолько, чтобы сломать, чтобы силы уходили медленно, но неотвратимо, чтобы тело перестало слушаться, а вместе с ним и воля. И это сработало. Страх, острый, панический, сначала сменился тишиной внутри, а потом — пустотой, в которой не было ни мыслей, ни эмоций, только тупое ожидание следующего момента, следующего движения, следующей команды.

Сегодня всё было так же. И в то же время иначе. Юру вывели раньше — его увели куда-то по коридору, и он даже не успел прийти в сознание, лишь безвольно повис в руках тех, кто тащил его, а Аварию, почти не церемонясь, закинули в какое-то помещение, и она, не удержав равновесие, ударилась головой о что-то твёрдое, почувствовала резкую вспышку боли — и всё исчезло.

Пустота. Тишина. И только где-то далеко — голос. Сначала едва различимый, потом чуть ближе.

— Эй… слышишь?..

Сознание возвращалось тяжело, будто через толщу воды, сквозь боль, гул в ушах и вязкую слабость, и Авария медленно моргнула, пытаясь сфокусироваться, но мир расплывался, и только силуэт над ней постепенно обретал очертания.

Девушка. С длинными, густыми чёрными волосами, которые спадали по плечам мягкими волнами, с выразительными тёмными глазами, в которых смешивались усталость и напряжённая собранность, с чёткими, почти идеальными чертами лица и лёгким, почти небрежным макияжем, подчёркивающим её холодную, роковую красоту; на ней была кожаная куртка, слегка потёртая, но всё ещё стильная, под ней — тёмный топ с дерзким рисунком, обтягивающий фигуру, и рваные чёрные джинсы, словно она только что сошла со сцены, а не оказалась в этом месте, где не должно было быть ничего живого.

Авария моргнула ещё раз. И вдруг поняла.

— … Морок?.. — её голос прозвучал хрипло, почти неслышно.

Девушка усмехнулась уголком губ, будто это имя уже давно перестало быть для неё чем-то необычным, и быстро, почти резко протянула ей бутылку воды:

— Жива — уже хорошо. Давай, приходи в себя, у нас не так много времени.

Авария жадно вцепилась в бутылку, сделала несколько глотков, чувствуя, как вода болезненно, но спасительно скользит по горлу, возвращая хоть немного ясности, и снова подняла взгляд на неё, всё ещё не до конца веря в происходящее.