Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 17 – Виктория Рогозина

— Я очень хотел услышать девушку, которая вытащила меня из депрессии, — произнёс он чуть ниже обычного, позволяя голосу звучать мягче.

В трубке раздался тихий смех — искренний, негромкий, будто она улыбалась, прикрывая рот ладонью.

— Депрессию пиццей не развеять, — с лёгкой иронией ответила Авария, — но я рада, что у вас всё хорошо.

В её словах не было кокетства, лишь простая человеческая забота, и это подкупало сильнее, чем любые заученные фразы.

— Скажите, — продолжил он, позволяя разговору течь естественно, — вас правда зовут Аварией? Имя необычное.

Она не смутилась.

— Правда. Меня назвали в честь прабабушки. В нашей семье это имя передаётся по женской линии, — в её голосе появилась лёгкая гордость, теплая, почти трогательная. — А как зовут вас?

На мгновение он задумался — не потому, что хотел скрыться, а потому, что редко представлялся вот так просто, без фамилии, без должностей.

— Демид, — легко признался он, и собственное имя вдруг прозвучало иначе, свободнее.

Повисла короткая пауза, но она была не неловкой, а наполненной ощущением, что между ними постепенно выстраивается тонкая, пока ещё хрупкая связь.

— Авария, — он сделал вдох, — как вы смотрите на то, чтобы встретиться? Сходить куда-нибудь, познакомиться, пообщаться.

Пока он произносил это, в его голове уже выстраивались варианты — рестораны с камерной атмосферой, террасы с видом на реку, закрытые клубы, где можно обеспечить полную приватность, — привычный для него способ организовывать встречи на высшем уровне.

Но ответ оказался неожиданным.

— Завтра в парке будет фестиваль, — в её голосе зазвучала неподдельная радость. — Я очень хотела пойти. Буду рада, если вы составите мне компанию.

Фестиваль. Не ресторан с бронью за месяц. Не закрытая зона для избранных. Просто парк, люди, музыка. Или же она имела ввиду нечто иное?

Демид невольно улыбнулся.

— Составлю компанию, — спокойно ответил он, хотя внутри появилось странное, почти юношеское ощущение лёгкости.

В этот момент в трубке раздалось требовательное, возмущённое мяуканье.

— Ой, простите, — Авария тихо засмеялась, — мне, кажется, пора идти. Коржик требует моего внимания.

— Коржик? — переспросил Демид, не скрывая улыбки. — Это ваш кот?

— Да. И он очень ревнивый.

— В таком случае я не смею конкурировать с Коржиком, — отозвался он с мягкой иронией.

Она явно улыбалась, и это чувствовалось даже сквозь расстояние.

— Тогда встретимся завтра в пять, у станции метро рядом с парком?

— В пять, — подтвердил он. — До завтра, Авария.

— До завтра, Демид.

Связь оборвалась, но он ещё несколько секунд держал телефон у уха, словно тишина тоже имела значение. Затем медленно опустил руку. В кабинете всё оставалось прежним — строгие линии мебели, мягкая подсветка полок, холодный свет монитора с незавершённым проектом, — но внутри него что-то едва уловимо изменилось. Он чувствовал, как странно, непривычно душу затапливает тепло, мягкое и медленное, не похожее на азарт сделок или удовлетворение от победы, а совсем иное — живое, человеческое, почти забытое.

Когда машина мягко остановилась у ворот дома и массивные створки бесшумно разошлись в стороны, впуская во внутренний двор, Демид почувствовал, как усталость, до этого едва заметная за напряжением дня, вдруг тяжело осела в плечах, словно напоминая о себе сразу всей накопленной усталостью.