Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 21 – Виктория Рогозина

Демид скользнул взглядом в сторону, куда она указала, прислушался к далёким басам музыки, а затем снова перевёл взгляд на девушку.

— Я в этом парке впервые, — спокойно заметил он, слегка прищурившись от яркого света фонарей и гирлянд, развешанных над дорожками. — Поэтому, если ты здесь ориентируешься, я совсем не против, чтобы ты была моим гидом.

Авария рассмеялась — легко, почти звонко, и этот смех, казалось, мгновенно растворился в шуме парка.

— Тогда вам… — она на секунду осеклась, улыбнулась и тут же поправилась, — тебе повезло, потому что я знаю здесь много интересных мест.

Она сделала шаг вперёд, приглашая его следовать за собой.

— В этом парке по всей территории спрятано множество удивительных скульптур, — продолжила она с явным энтузиазмом, — некоторые из них довольно старые, а у некоторых вообще очень странная история появления.

Она пошла по извилистой тропинке между деревьями, где фонари мягко освещали дорожку золотистыми пятнами света, а Демид двинулся рядом, не спеша, наблюдая за ней с той самой задумчивой полуулыбкой, которая появлялась у него всякий раз, когда он ловил себя на мысли, что происходящее нравится ему гораздо больше, чем он ожидал.

Его взгляд скользнул по её фигуре. На Аварии было простое джинсовое платье тёмно-синего цвета, удивительно аккуратное и в то же время немного винтажное по своему силуэту: короткие рукава, строгий воротник, ряд аккуратных золотистых пуговиц спереди, подчёркнутая талия с тонким поясом и пышная юбка, мягкими складками расходящаяся к коленям, создавая ощущение лёгкости и движения при каждом её шаге.

Платье выглядело совершенно простым. Но удивительно подходило ей. И именно в этой простоте было что-то настолько естественное, что Демид поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд.

Авария тем временем уже остановилась возле первой скульптуры — странной металлической конструкции, напоминающей переплетение ветвей и человеческих силуэтов, — и, повернувшись к нему, начала рассказывать историю её появления, живо жестикулируя руками и иногда смеясь над особенно нелепыми деталями, связанными с художником, который её создал.

Они шли дальше. Она показывала одну скульптуру за другой, рассказывала их предыстории, иногда останавливалась, чтобы объяснить, где лучше смотреть или какой детали большинство людей просто не замечают, и Демид неожиданно для себя отметил, что разговаривать с ней удивительно легко. Без напряжения, без попыток произвести впечатление, без той фальши, к которой он привык в своей обычной жизни.

Когда они углубились в парк, где шум фестиваля уже звучал немного приглушённо, Авария вдруг повернула голову к нему и, слегка прищурившись, спросила почти буднично:

— А как у тебя дела на работе?

Вопрос прозвучал настолько просто и естественно, что Демид на секунду даже замедлил шаг. И этот, казалось бы, самый обычный вопрос… почему-то поставил его в лёгкий тупик.

Демид на несколько секунд задумался, и это короткое молчание оказалось неожиданно наполненным какими-то странными, непривычными для него мыслями, потому что вдруг с удивительной ясностью осознал простую и почти абсурдную вещь: за все годы, наполненные бесконечными встречами, ужинами, случайными романами и поверхностными разговорами, у него никто и никогда не спрашивал, как у него дела на работе. О деньгах — спрашивали. О подарках — спрашивали. О том, куда он может их отвезти, что подарить, что купить, какие возможности способен открыть — интересовались с живым, порой даже жадным любопытством. Но вот так — спокойно, без подтекста, без расчёта — никто не спрашивал.