Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 92 – Виктория Рогозина

— Хорошо, — коротко ответил он, но затем добавил уже более развернуто: — Очень хорошо. Мактавиш… — он усмехнулся, — ты же знаешь, как сложно от него добиться хоть какой-то оценки… так вот, он уже настаивает пересмотреть ей зарплату.

Антон тихо присвистнул, откинувшись назад:

— О, это уже почти признание в любви с его стороны.

Демид позволил себе легкую улыбку, но в глубине взгляда все еще оставалась та самая тень. Потому что, несмотря на идеально выстроенные процессы, на контроль, на продуманные решения, в одном единственном вопросе он впервые чувствовал себя… неуверенно. И это было непривычно.

Демид молча снял пиджак со спинки кресла, на ходу накидывая его на плечи, и, уже направляясь к выходу, коротко бросил:

— Меня сегодня не беспокоить.

Антон проводил его взглядом, в котором мелькнула привычная насмешка, и, откинувшись в кресле, лениво усмехнулся:

— Конечно, не будем мешать великой любви. Хорошего вечера, Гордеев.

Демид лишь едва заметно качнул головой, не оборачиваясь, и уже через несколько минут покинул квартиру, затем дом, и вскоре его автомобиль мягко скользнул по вечерним улицам, уводя его туда, где его ждали.

Когда он остановился у знакомого подъезда, двигатель затих, и наступила та короткая, почти звенящая тишина, в которой мысли становятся особенно громкими, и, прислонившись к капоту, Демид на мгновение поднял взгляд вверх, отмечая, как начало лета незаметно вступило в свои права — воздух стал мягче, деревья густо зазеленели, в окнах зажигался теплый свет, и все вокруг будто дышало жизнью.

И в этой спокойной, почти идиллической картине его снова догнала та самая мысль, от которой он пытался отмахнуться уже не первый день. Он должен сказать. Должен признаться. Рассказать, кто он на самом деле, не оставляя между ними этой тонкой, но все более ощутимой границы из недосказанности. И, что было особенно странно и непривычно, за все это время Авария ни разу не спросила — ни о деньгах, ни о доходах, ни о том, сколько он зарабатывает, словно для нее это действительно не имело значения, и именно это почему-то тревожило сильнее всего.

Демид тяжело выдохнул, провел рукой по волосам и, опустив взгляд, тихо усмехнулся собственным мыслям. «После конференции», — решил он про себя, словно ставя точку в внутреннем споре. — «Закрою проект… и скажу». И тут же, почти физически ощутимо, внутри что-то сжалось от мысли, что ответ может быть не тем, на который он надеется. Что она может… уйти.

Дверь подъезда тихо открылась, прерывая этот поток мыслей, и Демид поднял взгляд, мгновенно забывая обо всем остальном. Авария вышла на улицу легкой, почти летящей походкой, и ее улыбка, теплая, солнечная, как само это лето, будто мгновенно рассеяла остатки его внутреннего напряжения. На ней было простое, но удивительно изящное платье — белое, воздушное, словно сотканное из света, с мягко струящейся юбкой до середины икры, которая едва колыхалась при каждом шаге, подчеркивая легкость ее движений; полупрозрачные рукава с деликатным объемом мягко обрамляли руки, а тонкая вышивка голубых цветов, рассыпанная по ткани, придавала образу какую-то почти трогательную нежность, делая его не вычурным, а живым, настоящим, и тонкий пояс аккуратно подчеркивал талию, создавая ощущение гармонии в каждой детали. Демид не удержался — шагнул к ней навстречу, наклонился и быстро, но мягко поцеловал ее в губы.