Книга Обмани меня снова, страница 26 – Маргарита Климова

— Они никогда не примут меня, — всхлипывала, сжавшись на сиденье и подтянув к груди колени. — И житья нам не дадут.

— К чёрту их! — рычал Макар, выруливая на шоссе с просёлочной дороги. — Обойдёмся без родительского благословения! Поженимся, родим, а они пусть идут на хер!

Потом был переезд на съёмную квартиру, подготовка к свадьбе, поиск подработки. Макар с каждым днём становился всё молчаливее и угрюмее, словно закрывался от меня, ставил блоки. И на всё была стандартная отговорка — устаю, целый день как белка в колесе, тебе кажется.

Мне не казалось. Только сейчас я поняла, что Макар бросил меня не в ЗАГСе. Он ушёл ещё тогда, столкнувшись с первыми проблемами. Просто сохранял видимость присутствия, готовя в тайне план отступления.

Макар

«Папа пришёл в себя» — как на репите крутились в голове слова мамы.

Когда-то для меня он действительно был папой. Лет до двенадцати. Потом стал батей, отцом, а десять лет назад человеком без имени и звания. Человеком, который уничтожил всё искреннее, сыновье, неподдельное, то, что заложено с детства и определялось как любовь и доверие. Уничтожил одним днём и одной фразой, брошенной, оказывается, совершенно серьёзно.

— Ты не женишься на этой дворняжке, — цедил отец, отстукивая каждое слово ладонью об стол. — Я не для того горбатился всю жизнь, чтобы спускать деньги на безродную суку и её выводок.

— Говоришь так, будто заработал их, разгружая вагоны, а не наворовал в лихие девяностые, — подкинул ответочку, стискивая кулаки. Никто не смеет называть мою женщину безродной сукой.

— Думаешь, в мире власти и денег есть порядочные? — усмехнулся, оскаливаясь. — Да нет. Там у всех своё кладбище. Только одни марали кровью собственные руки, а другие платили, чтобы оставаться чистенькими. Я марал. И замараю ещё раз, если ты меня не услышишь.

— Я не хочу тебя слышать. И в твой мир власти и денег не хочу, — вспылил, понимая, что ему ничего не объяснишь.

— Тогда что же ты живёшь за счёт моего кровавого бабла? И шавку свою танцуешь на него? — подался вперёд отец, нависая над папкой с бумагами.

— Я откажусь от твоих средств, но от Виталины ты не заставишь меня отказаться, — поднялся со стула, собираясь уйти.

— Ты не посмеешь испачкать фамилию Холмогоровых этой безродной нищебродкой! — вскричал отец, смахивая бумаги. — Брак должен увеличивать и укреплять власть, а не принижать её! Деньги должны жениться на ещё больших деньгах!

— Ребёнок не может принизить твою долбанную власть, — качнул головой, поражаясь беспринципности родителя.

— Ты совсем идиот? Смастерил уродца и ждёшь, что я благословлю вас? Заводчики топят такие недоразумения. Советую тебе избавиться от беспородного щенка пока можно сделать это безболезненно.

— Да пошёл ты, — выплюнул и сбежал из кабинета, с трудом удерживая себя в руках. Меня трясло от злости и возмущения, хотелось вернуться и почесать об него кулаки. Свой негатив я сбросил на скорости, катаясь по трассе пока не успокоилась кровь.

На следующий день я съехал из родительской квартиры, порезал банковские карты, нашёл временную подработку. Надеялся ли я на изменение в решение отца? Вряд ли. Каждый раз анализируя наш разговор, я приходил к мнению, что он не шутил.

Правда, тогда я ещё верил, что смогу обойти его угрозы, и продумывал действенный план. Увы. На фоне отца я был всего лишь щенком, а он матёрым волком, просчитывающим на несколько шагов вперёд.