Книга Обмани меня снова, страница 49 – Маргарита Климова

Ехал, лыбился как идиот, всё ещё чувствуя сладкий вкус моей Виты. Он кружил голову, подбрасывал адреналин в топку, взбалтывал коктейль из серотонина и дофамина, делая меня безумно счастливым. Уверенность, что всё получится и Виталина вернётся ко мне, волнами исходила в пространство.

Правда, она немного притупила диапазон излучения, стоило мне свернуть к офису Стежко. Прямо передо мной припарковался искусственный Кен, выбрался из машины, следом выволок огромный букет и, растянув губы в выверенной позиции, шагнул на крыльцо. Гадёныш.

Виталина

Я всё ещё была под впечатлением от произошедшего, когда доехала до офиса и, кивнув сидящей за столом Полине, скрылась в своём кабинете. Как он посмел? После предательства, после десяти лет отсутствия просто так взял и поцеловал. Ещё неизвестно, сколько он этими губами перещупал баб в своей Америке.

Чертыхнулась, хватая пульт кондиционера и понижая температуру до шестнадцати градусов. От жара пекло кожу и ломило кости. Или не от жара, а от его обещаний, без остановки крутящихся в голове.

«Пустующие комнаты займут наши дети. Есть ЭКО, суррогатное материнство, детский дом, в конце концов. А ещё волшебное свойство любви и маленькие чудеса. Тебе, всего лишь, надо сказать «да», и я выверну наизнанку для тебя Землю».

Ишь, суррогатное материнство предложил. А осеменять эту матерь будет самостоятельно? Кобелина!

Задело то, что Макар с такой лёгкостью говорил о приёмных малышах, как будто собирался поиграть в куклы. Разозлилась, позволила себе в отместку наговорить глупостей, о чём пожалела сразу же. Как можно произнести, что дети не нужны? Особенно в моём положение, когда удачное зачатие равно божьей милости.

Не придумала ничего умнее, чем сбежать из дома-мечты и от когда-то любимого мужчины. Скажи он мне о вывернутой Земле тогда, в далёком прошлом, и неслась бы я за ним на край света. А сейчас меня больше не трогают высокопарные фразы, призванные отвлечь и заманить в ловушку.

Всё враньё. И его обещания, и его внимание, и его поцелуй. И не надо мне этой лжи, этой боли, этого нестабильного варьирования на пороховой бочке. Сейчас у него отец с инсультом лежит, а оправится? Макар опять сбежит? Или я получу обещанную пулю в лоб?

— Виталин, может кофейку? — тихо приоткрыла дверь Полька и просунула в щель голову.

— Ничего не хочу, — тяжело вздохнула и помассировала виски пальцами. — Отстояла в такой пробке, что голова разболелась.

Соврала и о сумасшедшей пробке, и о причинах головной боли. Как — то считала неуместным рассказывать о встрече с бывшим и о совместном просмотре загородного дома.

— Так я тебе сейчас волшебную таблетку дам. Мне тут в аптеке порекомендовали… — удалялся голос Поли, а вместе с понижением громкости утихала пульсация в затылке. — … и сразу так хорошо стало, как будто никогда не болела. Вот, водичка из холодильника. Я ещё льда наморозила. Целый день его грызу.

— Мне бы ванну со льдом, — бросила взгляд на кондиционер, усердно пыхтящий над понижением раскалённого воздуха, положила таблетку на язык и жадно запила холодной водой. — Когда же жара спадёт? Мочи нет. Как наши парни в такую погоду бурят? Весь день на солнцепёке.

— Они привыкшие. Ты лучше скажи, как тебя встретил отставник? — не сдержала любопытства Полина. — Вредный дядька.